Тревожный Саббат

Да будет так, как говорил Заратустра!

Плеть горела. Ерш сгреб в охапку Инея, а Чайна подполз к Ким, закрывая ее своим телом. Тем временем Асмодей раскручивал огненное лассо, как ковбой. Лишь чудом не цепляя Ингрид.

К несчастью Заратустры, на секунду Саббат отступил, и он решил проявить благородство:

– Сдавайтесь. Хватит крови. Вы проиграли.

– Тогда я вызываю своих предков, зовом крови, – вдруг звонко проговорила Эля и порезала себе левую руку. Кровь вторично оросила каменный пол дворца.

Рядом с Элизой плечом к плечу встали три тени: ремесленник, пахарь с плугом и врач с колбой.

Первые жители Верены, так мечтавшие о счастье и Шаолине. Пришедшие не в то время и не в то место.

– А я вызываю Ницшеанца и Аглаю. И ту Тьму, которая есть в моей душе, как и в любом человеке. Больше я ее не боюсь, ведь без Тьмы нет и Света, – тихо сказала Ким.

Но все услышали.

Восемь теней окружили Асмодея. И покрыла его тьма. Когда же она рассеялась, тот лежал на полу, смешно дрыгая ногами. И даже не пытался сдерживать рыдания.

Каким же он выглядел жалким, этот бесстрашный шаман и покоритель огня.

– Клянусь именем Заратустры, я больше не причиню вреда Ким.

Еретик украдкой выглянул в окно. Уже наступил рассвет, и Саббат больше не имел власти над душой Заратустры.

– Откажись от Инея, – приказала Ингрид, вытянув вперед руку.

Асмодей тут же закашлялся и схватился за горло, но все же нашел в себе силы усмехнуться:

– Это я сделаю с радостью. Я все понял, как только Иней прикоснулась ко мне.

Она – нашедшая свой Шаолинь. И я не имею права быть с ней. А вот Ким прошла через Тревожный Саббат… Она еще не раз нас удивит.

– Склонись передо мной, – прохрипела Ингрид.

Видно было, что она близка к обмороку. Асмодей сломался первым. И первым потерял сознание. Ингрид же хранила злость и две девушки, стоявшие к ней плечом к плечу. А также Ким, которую она любила больше всех на свете.

Уже через несколько минут Никита оказывал первую помощь Чайне, а Ёрш трясущимися пальцами вызывал скорую и полицию.

Неожиданно у Еретика началась истерика. Он катался по полу и кричал: «Ким, за что он так с тобой, за что? Почему я допустил это? Я должен был оберегать тебя».

Эля и Иней стояли на коленях с отрешенными лицами.

Ким подползла к Ингрид, вглядываясь в ее страшное от напряжения лицо и глаза, ставшие из желтых янтарными:

– Спасибо… Спасибо тебе за все… Но мы не можем быть друзьями.

– Зато ты будешь жить и искать свой Шаолинь.