Тревожный Саббат

– До конца смены осталось три минуты, – пролепетала девушка.

– Значит, будешь носить парик три минуты, – уже мягче сказал менеджер, оглаживая рубашку на внушительном животе. – Кстати, сколько у тебя было продаж за прошедший час?

– Одна. Время позднее.

– Слабовато. А у тебя, Цеся?

– Одиннадцать. Просто повезло.

– Вот как надо работать, – Александр поднял указательный палец вверх.

В это время Ким мечтала, чтобы ценные указания закончились и ей разрешили уходить. С отвращением она смотрела на красное, хотя и молодое лицо менеджера, на его живот и маленькие пухлые руки.

«Цеська с ним спит, стопудово. Только бы Санек не вздумал похлопать по плечу, а то меня стошнит », – пронеслось у нее в голове.

Начальник нависал над Ким и что-то говорил монотонным голосом. Девушку замутило сильнее, и она стала рассматривать лица коллег, с которыми работала уже четыре года.

«Тупое стадо. Меня не должно было здесь быть. Ненавижу эти одинаковые компьютеры, одинаковые столы, одинаковую жизнь. И больше всего стеклянные перегородки.

Вот Татьяна, знаю стопроцентно, что у нее трое детей от разных мужчин. Но замужем не была ни разу. Остается всегда на полторы смены. Видно, маловато бабла дают любовники. Тема по Кличке Нейрохирург точно спит с Великим Шефом. Ему нравятся такие милые мальчики-студенты с дредами и татуировками. Главное, что татушки под беленькой рубашкой видит только Великий. Цеся… Холеная офисная блондинка с самыми красивыми ногтями на свете. Пришла сразу после окончания института. Бывшая одноклассница. Ей бы точно дали титул «Мисс-оператор колл-центра». Спорю, что скоро на повышение пойдет… »

Ким крепко зажмурила глаза и вдруг на мгновение снова увидела ту мечтательную девочку, которая рассказывала самые романтические истории в обществе Полуночников. Но та Целестина умерла тринадцать лет назад, в одно страшное ноябрьское утро.

– Эй, ты уснула? Почему сидишь, уставившись в одну точку? – Цеся похлопала в ладоши прямо перед носом у Ким. За годы совместной работы она четко выучила: к напарнице прикасаться нельзя, иначе будет истерика.

Ким была недотрогой, не терпевшей даже мимолетных прикосновений.

– Да, извини, задумалась, – Ким постаралась мило улыбнуться, но это у нее не получалось никогда.

Девушки быстро прошли к раздевалке, стараясь не споткнуться на скользких полах. В коридоре висели доски почета и позора. Фотография Цеси не сходила с первой. А Ким частенько появлялась на второй.

Огромная раздевалки была рассчитана на тысячу мест.