Тревожный Саббат

Она чувствовала себя вполне спокойно, ведь больше не встречала призраков и даже позволила себе малодушно поверить, что все закончилось.

На следующей тренировке Асмодей показал себя настоящим руководителем: гонял группу по полной, не давая поблажки никому. Вскоре от бесконечного повторения элементов у Ким мелькали мушки перед глазами. Девушка бессильно опустилась на скамейку.

– Тебе надо отвлечься на другой реквизит. Например, веера, – посоветовала Ингрид, подсевшая рядом.

Со стороны они выглядели как две подружки.

– Ты думаешь, получится?

– Конечно. Ты же такая гибкая, и уже брала их в руки. Мы всего лишь немного повторим известные элементы, – щебетала Ингрид. – И вообще можешь делать все, что хочешь. В работе с веерами полет фантазии только приветствуется.

– Наверное, ты права. Но, пожалуйста, поправляй меня.

– Ни за что! Хочу, чтоб ты отвлеклась и получила удовольствие. А то от бесконечной зубрежки элементов можно взвыть. Только… хм… веера – дело тонкое.

– В смысле?

– Девушка, которая с ними кружится, ощущает себя по-новому.

Этакой цыганкой-соблазнительницей.

– Девчонки, может, хватит болтать? – прикрикнул Заратустра. – Тренировка в разгаре.

– Уже бежим. Только Кимушка наденет длинную юбку и привыкнет к веерам.

Через несколько минут Ингрид закружилась в призывном танце, выписывая веерами волны, и кивнула: повторяй.

Ким же сразу ощутила странность – рукоятки вееров будто бы намертво приклеились к ладоням. Затем девушке почудилось, будто она залпом выпила два бокала шампанского.

Ким скосила глаза на Ингрид и увидела, что та полностью поглощена музыкой и порхает по залу.

Фаерщице ничего не оставалось, как расслабиться и прислушаться к своему телу. И тут-то она представила себя льдинкой, которая тает от пламени свечи. Единственный способ спастись – прижаться к чему-то твердому и земному.

Девушка отшвырнула веера и бросилась на шею к Асмодею. Оторопевший фаерщик молча приподнял ее от пола. И тогда Ким сделала то, о чем давно мечтала. Она поцеловала Асмодея со всей страстью, на которую была способна.

На минуту мир перестал существовать. И ничего не имело значения – ни Чайна с опрокинутым от боли лицом, ни покрасневшая Ингрид, ни даже призраки, которые мучили девушку.

И, может быть, если бы заклинание «Твое холодное сердце» подействовало чуть подольше, все бы сложилось по-другому. Ким стала бы обычной земной девушкой, влюбленной в заурядного красивого парня, пусть и напускающего на себя таинственный вид.