Тревожный Саббат

Я его тогда просто увидела во сне и рассказала как байку для развлечения колл-центра. Извини, но слишком уж тоскливо у нас. Кимушка, давай вернемся в светлый зал. Пора собираться домой. Хочешь, я поговорю с Александром, и он даст тебе дополнительный выходной?

Ким резко встала:

– Да, выходной мне не повредит. Пойду опять на кладбище. Займусь любимым делом, отвлекусь. Может, пойму, что от меня нужно этим привидениям. Они существуют, поверь…

– Ну, что ты за человек! – всплеснула руками Целестина. – Кто же отвлекается от мыслей о призраках на кладбище.

– Еретик – это последний человек в мире, с кем я пойду в кино, – вяло усмехнулась Ким.

Девушки вернулись на рабочие места и, выключив компьютеры, попрощались с Александром. Тот искренне улыбнулся Цесе, а Ким лишь вежливо кивнул.

Утром Ким быстро собрала тряпки, грабли и пакеты для мусора в рюкзак.

– Куда ты? Опять покойников навестить? – спросил Еретик, искоса посмотрев на девушку

– Если ты догадался, зачем спрашиваешь.

– Кимушка, опять ты взялась за свое странное увлечение. Если тебе не хватает общения, давай позовем в гости Цесю, моих интернетовских друзей, выпьем чая. Или вина. Будто бы мы нормальная семья, – предложил Женя.

– Мы с тобой семья?! – взвизгнула Ким. – Это даже не смешно. В семье есть любовь, а у нас… только привычка, сдобренная плохо прикрытой ненавистью.

– Ты сама отталкиваешь меня всеми конечностями, – устало сказал парень.

– Ладно, извини. Не лезь ко мне, и все будет нормально, – бросила Ким и, развернувшись, двинулась к двери.

Но вдруг что-то изменилось в ней. Девушка бросилась к Еретику и уставилась на его руку:

– Прости… Ты обязательно поправишься, Жень, клянусь. Мы прорвемся. Вместе. И не важно, кто мы друг другу – муж и жена, брат и сестра, друг и подруга. Это же все слова. Это не отношения между людьми. Не важно, кто мы. Неважно, почему вместе. Неважно, что я не выношу твоего прикосновения. Важно, что я за твое здоровье перегрызу глотку любому и пойду хоть в фаерщицы, хоть в воры, хоть в проститутки.

Евгений несколько секунд молча следил за ней, затем тихо сказал:

– Береги себя.

Ким поправила капюшон на серой толстовке и, закинув рюкзак, бодрым шагом вышла на улицу.

День выдался теплым, но девушка ежилась от внутреннего холода.

Эта привычка появилась у нее в четырнадцать лет, когда Ким уже полностью отрезала себе волосы. Тогда она и полюбила кладбища, стала посещать их время от времени, но только днем.