Медовый траур

Чудовищная выдумка – как только мы начали подниматься, проволочка перерезала бедренную артерию.

Об этом, должно быть, мученик и хотел мне сказать, исходя предсмертным криком…

Вдали два полных черной ярости лица, два лица мрачнее тучи – даже восходящее солнце не заставит их просветлеть. Это Леклерк и Дель Пьеро, разбуженные самым жестоким образом. Окружной комиссар разорался, даже еще не добравшись до меня:

– Ты выдернул меня из постели и скинул на руки труп – изволь теперь внятно объяснить, что произошло!

Ситуация и впрямь могла сбить с толку кого угодно.

Когда мы расставались накануне, я был почти сдувшийся, как проколотая шина, а сегодня оказался за шестьдесят километров от кабинета Леклерка, среди каменного хаоса, и только что поднялся из глубин, куда нырял за типом, чью жизнь, несомненно, сам и оборвал.

Дель Пьеро, стоявшая слева от Мартена, одернула свой безупречный пиджак. Ее тоже вытащили из постели и тоже спешно вызвали, но она нашла время подрисовать черные глаза и скрутить в тугой узел рыжие волосы. Красота и порядок.

Я стал рассказывать с самого начала… Послание, вырезанное на церковной колонне… Поездка к Полю Лежандру… «Тимпан Блудницы»… Совмещение частей шифра, которое привело меня в Шом-ан-Бри… А потом сюда, к бездне с черными водами.

– Вы говорите, вторую половину шифра украли? То есть у нас не осталось никаких следов?

У комиссарши особый дар – ударить по больному месту со стервозным шиком.

– Не повезло… – ответил я, даже не пытаясь скрыть, что устал до предела. – Оказался в неподходящем месте… в неудачное время…

– Вот потому и необходимо выезжать с группой. Для чего, по-вашему, существуют правила?

– Но…

– Вы позволите? – задал ей риторический вопрос Леклерк, отводя меня в сторонку.

Дель Пьеро демонстративно отвернулась и щелкнула зажигалкой.

– Послушай, Шарк, – начал окружной комиссар. – Сделаем так, как обычно делают в подобных ситуациях. Поедешь с нами на Орфевр, запишем твои показания и попробуем разгрести эту кучу дерьма.