Медовый траур

Судя по всему, этот тип совершил преступление хладнокровно, не поддаваясь никаким неосознанным побуждениям, потому и не допустил ошибок.

– Значит, он заранее и тщательно готовился. Знал, где что находится, знал, как попасть внутрь… Возможно, он усердно посещает воскресную мессу… – Сиберски сделал паузу, чтобы отметить в блокноте эту линию расследования, затем продолжил: – Он привел в надлежащий вид свою добычу, которую уже не первый день держал в заточении, вымыл ее, побрил, надушил. Он раздобыл этих насекомых.

И начал действовать. Исповедальня, глубокая ночь…

Я снова подошел к кабинке и стал развивать мысль Сиберски дальше:

– Совершив убийство (каким способом – нам пока неизвестно), он развязал руки кающейся грешницы, чтобы расположить правую кисть определенным образом. Указательный палец убитой явно задает нам направление.

– Но ведь эксперт уже проверил… И я тоже… На деревянных панелях ничего особенного нет…

– Придется поискать еще. К нам обращается не жертва, а ее убийца.

И этой мрази явно есть что сказать.

Я снова, согнувшись, с трудом втиснулся в душную кабинку. На той стенке, на которую показывал палец, рассмотрел царапины, обнаружил несколько вмятин, но больше ничего. Я даже постучал в разных местах по гладкому дереву, но изменений звука не уловил.

– Черт! Но должно же это что-то означать! А может, оно за пределами исповедальни? Тогда… тогда, получается, она указывает на… вот этот ряд колонн и в самом конце… на вот эту часть стены.

– Я не стал вас дожидаться и все это уже осмотрел, – оборвал меня Сиберски.

 – И пол, и колонны, и стену… Там тоже нет ничего необычного, никаких надписей или странных отметин. Может быть, стоит поговорить со священником…

– Минутку…

Я бродил среди изумлявших своим совершенством украшений, пораженный великолепием архитектуры. Я ощупывал древние камни. Ничего не увидев там, куда указывал мертвый палец, расширил зону поисков. Скамьи, неф, резьба… Неудача, снова и снова неудачи. Убийца обращался к нам, а мы отказывались его выслушать.

– До чего же мне это не нравится!

Я в последний раз пристально вгляделся – и в последний раз меня постигло разочарование.

– Все, я возвращаюсь в контору, Леклерк меня ждет. Кто опрашивает ближайших соседей?

– Кромбез, с ним еще пятеро или шестеро.

– А кому поручено записать показания священника?

– Официально – мне, и я уже чертовски опаздываю.

– Надо выделить кого-то, чтобы обшарил всю церковь.