Хаос и порядок: Регрессия жизни [2]

Вскоре он выбрался на второй ярус, где в отличие от первого, было светло как днём. Внезапно Граф оказался на земле, тут же избавившись от ореола огня. Перед ним раскинулся дивный сад: причудливые каменные дорожки протянулись между невысоких деревьев, похожих на сакуру. Розовые лепестки мирно дрожали на летнем ветерке, распространяя дивный пьянящий аромат.

Ничего не понимающий вампир посмотрел под ноги, и не увидел дыры, которую проделал своей магией. Что было несколько странно.

— Интересно...

Он двинулся вперёд, косясь на вездесущих бабочек, которые так и кружились вокруг него. Одного прикосновения раскалённого до бела пальца хватало, чтобы превращать их в прах. Графу даже понравилось заниматься подобной ерундой.

Его чутье и острое зрение в один момент засекли какое-то движение, а рука машинально отправила в ту сторону ледяную сосульку, мгновенно созданную из воздуха.

Тут же послышался сдавленный визг. Совершив мощный прыжок, Граф оказался на небольшой поляне, где на траве лежал кролик, размазанный в кляксу тяжёлой сосулькой.

— Какая прелесть! — Воскликнул Граф от умиления. — Я в раю?

Ему показалось, что где-то неподалёку послышался звонкий девичий смех. Вампир отправился в ту сторону, попутно обдумывая, почему местное солнце не обжигает его. Он помнил, что по приезду в этот не совсем приятный мир красное светило в красном небе хоть и заставляло его вспотеть, но ни капли не вредило.

Видимо, думал Граф, в родном мире Хаоса действуют иные законы, нежели в мире людей. И это, несомненно, было плюсом.

Впереди возвышался двухэтажный деревянный храм, рядом с которым струился ручеёк, впадающий в небольшой бассейн. В котором, конечно же, плавали причудливые золотые рыбки. Они были слишком малы, чтобы напитать вампира, поэтому Граф просто прошёл мимо, решив оставить в живых безмозглых гадов.

Будто хозяин, вернувшийся из дальнего путешествия, он решительно отворил двери. На него тут же уставились двенадцать пар заинтересованных глаз.

— О да, Творец. Теперь мне нравится!

Граф жадно рассматривал розовые нежные женские тела, облачённые в лёгкие полупрозрачные платья разных цветов.