Изощрённое возмездие

Любовь же к отцу, с которым она каждый день проводила вместе, была более безмерна, чем океан.

   – Это тебя… сделает только сильней.

   – Нет…

   – Милёха, дышать становится труднее. Мне крышка, это как пить дать. Молчи! Кха… Я убивал. Многих. Без сожаления. Долгие годы убивал без сожаления. Но чем дальше, тем более я стал сомневаться в себе, смотря на то, как ты, дитя моё, растёшь и лучишься счастьем. Наверное, из убитых мною тоже были отцы, матери, которые проявляли любовь к своим чадам.

А я же разлучал их раз и навсегда. Да, твой отец – наёмник. Самое время тебе узнать об этом. Кха… Но меня предали свои же. Они сказали инквизитору, напавшему на меня, где искать мой дом. Он меня настигнул. Этот поганец как-то ухитрился выжить и перебороть смерть. Сволочь, вернул себе косточку, что я у него позаимствовал. Кха-кха… Но главарь клана убийц, Гемиль, нет, он тут не при чём. Он мой двоюродный брат, твоя какая-никакая родня. На него ты можешь положи… положиться. Жаль только, что я ещё хотя бы один прекрасный день, наполненный твоей жизнерадостностью… не проживу с тобой.

   Глаза наёмника медленно закрылись, как закрываются створки окон, лишая девочку доброго света и смысла жизни. Этот человек больше никогда не увидит свет, больше никогда с улыбкой не зажмурится и не отвернётся от щедрого зарева солнца. Никогда не сможет порадовать одним своим присутствием дочь. Не застанет её врасплох и не защекочет, рассмешив. Не побалует и не погладит.

   Этого больше не будет.

   Никогда.

   Приблизительно понимая это, девочка неистово завопила:

   – Н-Е-Е-Т!!!

   Её остеклённые заплаканные глаза широко раскрылись от осознания правды: теперь она одна. С силой вцепившись ногтями себе в лицо, она расцарапала его до крови, забилась в конвульсиях и рассталась с чувствами, не выдержав давящего момента.

   

------------------------------------------------------   Пробудившись, Милёха склонилась над отцом и, не веря в произошедшее, отрицательно качая головой, проронила:

   – Если я в этом хоть как-то виновата – прости… Прости, если сможешь.

   Девочку не клонило ко сну. Ей не хотелось ни есть, ни пить Ей даже не было холодно или жарко. Было как-то всё равно. Она смотрела на отца не то чтобы равнодушно, скорее так, будто бы она смогла принять это бремя и на время смериться со всей его тяжестью.