Проклятье живой воды

- На прядильной? – еще быстрее воскликнула девушка. – Она…

- Роза Фрамберг! – гаркнул сэр Генри. – Хватит, мисс Роза! Я приказываю вам прекратить. В своем любопытстве вы переходите границы! Ступайте в свою комнату и не выходите оттуда, пока я вам не разрешу… Немедленно! А с вами, сэр Джеймс Фицрой, мы побеседуем отдельно… когда милая леди изволит нас оставить наедине, - добавил он таким тоном, что Роза похолодела. 

Девушка медленно встала и направилась прочь. На негнущихся ногах добралась до своей комнаты, где почти без сил упала в кресло, кусая губы.

Страх наказания и гнев на отца боролись в ней. Папа никогда не смел так с нею разговаривать. С тех самых пор, как она перестала быть ребенком и стала девушкой. Что же его так испугало и разозлило?

Она просидела в своей комнате, не смея высунуть оттуда и носа, больше двух часов, пока из гостей не вернулась мама. Пробовала читать – буквы прыгали перед глазами, а смысл слов ускользал. Пыталась музицировать, но фальшивила так, что самой было противно.

Хотела закончить вышивку, но нитки рвались и путались. Перебирая драгоценности, уронила на пол сережку, и пришлось звать горничную, чтобы та ее подняла. 

Горничная и сообщила девушке, что ее маменька вернулась, нанеся все визиты, какие только планировала, и сейчас о чем-то беседует с сэром Генри. Это известие повергло Розу в шок. Наверняка, отец обо всем рассказал матери, и теперь они придумывают наказание для нее. Что ее ждет? Только ли домашний арест? Или суровая необходимость повсюду следовать за мамой, привязанной к ее юбке? А может быть, ее сошлют в деревню к старой тетушке Агнесс, глухой, набожной ханже, не одобряющей все и вся? Она там зачахнет с тоски! 

Роза так живо представила себе мрачный дом с вечно опущенными шторами, запах пикулей и ладана, шепот читающей Псалтырь старухи и многочасовые посиделки в церкви, что заранее готова была согласиться на что угодно, лишь бы ее не отсылали из дома.

И когда родители пришли к ней через некоторое время, встретила их как приговоренный к казни посланца королевы – а вдруг его жалоба удовлетворена и вместо виселицы его ждут всего-навсего галеры? 

Однако отец смотрел на нее как обычно – внимательно, чуть тревожно и как-то странно, словно первый раз увидел после долгой разлуки.

- Дочь моя, - начал сэр Генри, - нам необходимо с тобой поговорить.

«Они меня отсылают», - обреченно подумала девушка и сделала все, чтобы не побледнеть.