Проклятье живой воды

Найдя выщербленный кирпич, Мэгги отсчитала от него несколько вниз, потом в сторону и, привстав на цыпочки, потянула на себя один из слагавших стену булыжников.

- Помогайте!

Втроем они легко и быстро вынули несколько камней, проделав проход, в который пролезли один за другим. Друзья оказались в тесном проулке между домами. Судя по всему, сюда выходили задние дворы и чья-то конюшня. Нырнув в щель, Мэгги повозилась, подтаскивая камни так, что снаружи мало, что можно было рассмотреть. 

- Завтра утром буду возвращаться и на место поставлю, - сказала она.

– Тут место глухое, почти не бывает никого. 

- Ты здесь часто ходишь? – Виктор осмотрел кладку. Если не знать, что камни не закреплены раствором, ничего не заметишь.

- Я? Часто. И не только я. Все, кому с чистильщиками встречаться неохота, здесь лазают.

- И мутанты?

- Бывает, что и мутанты. Превращение ведь не сразу начинается. Какое-то время заболевший просто человек. Только чувствует себя странно – вроде как простудился или устал. Изменения начинаются потом.

Сначала – внутри. У кого-то резь в животе днями не проходит, кто-то задыхается на ходу. Только потом снаружи. А чистильщики это заранее чувствуют и хватают всех подозрительных. Бывают, что и ошибаются, да. Только кто ж проверять-то будет…

- Проверяла?

- Я? – фыркнула девушка, но тут же сникла. – И моего брата никто проверять не стал. Забрали – и все. 

Юноши переглянулись, пораженные приоткрывшейся им тайной.

Мэгги не стала дожидаться, пока они заговорят. Она тряхнула выбившейся из-под косынки косой и уверенно зашагала по проходу до поворота, где махнула рукой:

- Ну, бывайте.

Вам налево, мне направо. 

И зашагала прочь, не дожидаясь ответных слов от юношей. 

Глава 4

ГЛАВА 4. 

Прошло несколько дней, и Роза уже успела увериться, что Джеймс все забыл. Кузен вел себя так, словно между ними не существовало негласного договора. Каждый день он ездил куда-то – либо один, зачастую возвращаясь очень поздно, либо с сэром Генри. Куда отправлялся отец – все в доме знали.

Лорд Фрамберг жил не только на доходы от поместья, но и, вопреки традициям своего сословия, не гнушался тем, что в высшем обществе презрительно называли дополнительным заработком. С одной стороны, служить короне было почетно, но с другой стороны, если ты не заседаешь в парламенте, принимая законы, или не воюешь за империю, то уж лучше больше ничем не заниматься. Только это и считалось достойным для представителей высшего света.