Проклятье живой воды

 

Приглядевшись, Арчи от души благословил темноту, не позволявшую ему как следует рассмотреть валявшуюся у переборки тушу. И заодно – проклясть свое идиотское любопытство, которое то и дело толкало его на глупые поступки. Ибо рядом с ним, запеленутый в брезент, лежал самый настоящий мутант. И, судя по шорохам, скрежету, вздохам и утробному ворчанию, раздававшимся со всех сторон, еле слышным, но монотонным, он тут был не один. 

Что происходит? Куда их всех везут? Зачем? Арчи понял, что знает ответы на эти вопросы, но предпочел бы обойтись без них.

Глава 7

ГЛАВА 7.

Третий гудок застиг Виктора уже возле проходной. Юноша только-только переступил порог и споткнулся, невольно задерживая остальных.

- Шагай, чего встал? – его пихнули в спину, требуя поторопиться.

- Иду-иду, - проворчал он.

Сэм, ушедший вперед, оглянулся через плечо:

- Ты чего? Нездоров?

- Все в порядке. Просто споткнулся. Не обращай внимания.

- И выглядишь бледно, - друг замедлил шаг, поравнявшись с ним.

– Вчера вечером никуда не ходил?

- Нет, а что?

- Да несет от тебя, как будто полночи черт знает, что пил и где валялся, а потом прямо в этом и на работу пошел! 

- Да говорю тебе – дома я был! Не выходил никуда, - огрызнулся Виктор. – Отстань! Тебе какое дело?

- Ладно, я просто так спросил, - Сэм примирительно вскинул ладони. – Чего ты с утра завелся?

Виктор и сам не знал, почему напустился на Сэма. Юноши работали вместе не первый день, приноровившись таскать бочки и успевать еще и помогать с погрузкой-выгрузкой тары.

Уже даже мистер Уильямс пробовал их осаживать – мол, нечего сырье сверх плана гнать, иначе другие цеха будут не справляться с нагрузкой. 

Да, поначалу было тяжело. После работы ныли плечи и спина, дрожали ноги – попробуй весь день побегать по шатким мосткам вверх-вниз! Бывало, Виктор так уставал, что, придя домой, и с трудом заставив себя поесть, как подкошенный, падал на кровать и засыпал, не успев раздеться. Сквозь дрему он чувствовал, как мама снимает с него ботинки и куртку, ослабляет ремень на штанах.

Виктор жалел мать, понимая, что ей нелегко и больно видеть его таким. 

Но постепенно все изменилось. Он приноровился, уже не так уставал и временами чувствовал себя вполне довольным жизнью. Вот только просыпаться по утрам стало все труднее. В последние две недели юноша с превеликим трудом заставлял себя подняться с постели и, бывало, задремывал над миской утренней каши.