Переломы

Прическа, духи, довольно темная помада – она чувствует себя красивой, и это ее радует. Она все больше нервничает, и от этого ей хочется курить. Жюли хватает пакетик с лимонной жевательной резинкой. О чем они будут говорить вечером? Она совершенно не знает, что собой представляет Люк Грэхем вне стен клиники, но ей кажется, что он симпатичный человек: преданный своей работе, не слишком современный, немного неловкий с женщинами.

Не зная, чем себя занять, Жюли ходит взад и вперед. Нетерпение все нарастает, и она решает выехать немедленно.

Еще рано, но она может воспользоваться случаем и выпить бокал в ожидании Люка. Белый мартини – это успокаивает. Она не боится пьяных типов весом под сто двадцать кило и кипящих ненавистью семей, но Люк Грэхем – это нечто иное. Его проницательные серо-голубые глаза излучают внутренний покой и прямо-таки гипнотическую силу.

В тот момент, когда она берет ключи от машины, звонит мобильный. На экране высвечивается имя «Тьерри Воске» – это сотрудник уголовного розыска Лилля.

Жюли торопится ответить на звонок. Днем она просила его узнать, не числится ли человек по фамилии Бланшар среди пропавших без вести.

Ничего найти не удалось…

К несчастью, но к счастью для мужчины с проницательными серо-голубыми глазами.

17

Люк заканчивает одеваться в ванной. Надо хорошенько проверить, чтобы все пуговицы были застегнуты как следует, особенно на манжетах. От него пахнет «Фаренгейтом» – туалетную воду ему подарила Анна.

К счастью, духи не портятся. Они испаряются…

В тесном помещении с выложенными плиткой стенами гулко звучит голос Алисы. Старый магнитофон оживляет воспоминания девушки. Люк отлично помнит, как проходил этот сеанс психотерапии. Алиса начинала доверять ему, не пропускала сеансов, и ее стало легче разговорить.

– …И потом, папа не хотел показывать меня специалистам, никогда не хотел.

– Почему?

– Он считает, что психиатры занимаются умственно отсталыми, дебилами, помещают их в клиники, откуда им уже не выйти.

Он говорил, что всем должен распоряжаться Бог, без всяких лекарств, без мучительного лечения, без ограничения свободы мысли и так далее и тому подобное. И из-за того что он слишком оберегал меня, он меня и потерял.

– Насколько я понял из ваших слов, ваш отец – очень верующий католик. А случались дни, когда он не молился?

– Нет, никогда. Иногда он даже молился много раз в день. Он молился за меня, за маму.