Случай из смерти

Кирилл открыл глаза и понял, что может шевелить только веками и еще губами. И что ледяное на его лбу – не грелка со льдом при температуре, а рука Бабули.

– Бабуля…

– Терпи, сынок, – сказала ему Бабуля в сумерках. Заскрипели половицы, потом открылся замок.

Позже он узнал, что Бабуля добрела до соседей. Узрев почившую девять дней назад соседку-старуху, те, то ли умно, то ли с перепугу, вызвали полицию. Прибывшая полиция – некромантов.

Его вынесли на руках – свет был зажжен, и Кирилл ясно видел свои руки и ноги – тонкие палки, обтянутые синей кожей. Вокруг все кружилось, толпились люди, звучали незнакомые голоса и незнакомые слова. «Такой маленький… девятка некроуровня…» Потом он увидел свою Бабулю – та сидела покосившейся горой на табурете – и закричал что есть силы (на самом деле выдохнул): «Бабулечка!» Он даже умудрился свеситься и дотянуться до ее протянутой руки.

– Отпусти меня… сынок… Сейчас. Уж очень я устала.

Отпусти.

То ли по ее просьбе, то ли просто от слабости он разжал пальцы и увидел, как она повалилась на пол.

– Бабуля!

***

Зачарованно слушавший танатолог машинально налил себе вторую порцию и плеснул в нетронутую чашку некроманта.

– Она ушла, хотя знала, что далеко от меня уходить нельзя… и что когда придут люди, безвозвратно умрёт сама… – Кирилл вновь подержал в руке чашку. – Ты как-то спрашивал – не боюсь ли я мертвых. Еще тогда я понял, что бояться надо только живых. И что для души смерть – еще не конец.

Некромант выпил спирт – не запивая, не поморщившись, как пьют простую воду – и слез со стола. Направился к выходу.

– Кирилл, – сказал Васильев ему в спину. – Давно хотел спросить… А вот когда придет твой час… ты бы хотел быть… жить…. существовать… как Алиса? Как твоя бабушка? 

Обернувшийся некромант молча ему улыбнулся и пропустил входящих в двери родителей девочки.