Воин Неба

В одной руке он держал зажженный факел, в другой – кувшин с горючим маслом. 

          - Бросай, - велел я.  

          Палач запустил кувшином в дерево – но тот не разбился, отскочив от ствола. За спиной удивленно задышали воины. Я посмотрел на Эльбара. Храмовник молчал, губы сжались в одну тонкую нить. 

          Дерево задышало, шевельнулось. Затрещала земля. Могучие корни вырывались наружу, грозя задеть кого-то из парней.

Проклятье! Что-то звякнуло – и кувшин раскололся, темное масло пролилось на корни, впитываясь в изрытую скверной землю.    

          - Бросай факел, Бигсбор, - произнес Дарольд, опуская арбалет. Молодец, парень, быстро сообразил! И не промахнулся. Я бросил факел, но дьявольский корень не вовремя взметнулся вверх и отбросил его в сторону. Я скрипнул зубами. Порождения скверны опасны, подходить к ним вплотную не каждый осмелится. Но за это нам и платят.

 

          - Еще огня! 

          Воины поджигали факела и бросали в дерево. Горючее масло вспыхнуло и занялось ярким багровым пламенем. Дерево застонало. Клянусь Небом – оно стонало почти как человек! Один из корней хлестнул стоявшего поблизости Жо, но чернокожий успел отшатнуться. 

          - Осторожней! Смурд, еще масла. 

          Мы стояли там, пока от дерева не остался смердящий обгорелый остов.

Много времени потеряли, но оно того стоило. Скверна живуча. Сколько людей погибло оттого, что не уничтожили скверну до конца. Смерть многих, кого я знал, до сих пор у меня перед глазами...   

          Брат Эльбар читал молитву. Он обходил место сожжения по кругу и читал. Молитва была длинная и нудная, на старом языке, который большинство парней не понимает. Почему храмовники молятся на старом - я не знаю.

Говорят, будто бы, силы у старых слов больше... Брехня все это. Не в словах сила, а в вере. Так командор говорил, а я ему верю, как себе.  

          Закончив с деревом, отправились на запад. Чем дальше от оплота веры, тем опаснее. Дерево – пустяки, хоть и выглядит жутко. Скверна поражает не только людей и деревья, она поглощает все вокруг, превращая жизнь в смерть, живое - в мертвое, а потом уже мертвое – в живое. В подобие жизни.