Воин Неба

 

Он вспомнил, как два мужика сцепились из-за этого: один поставил вешку, другой выкинул... До драки дошло, милиция приехала. «Блин, как дети малые», - подумал Павел, закрывая машину, и по дорожке направился к дому. Машинально поднял глаза: окна квартиры темны. Хорошо, что Даши нет, сегодня лучше побыть одному. 

Дверь парадной распахнулась навстречу. Павел отшатнулся, едва не потеряв равновесие – во двор выскочил здоровенный лохматый пес, нетерпеливо тащивший за собой пузатого хозяина. Собака тотчас облаяла Пашу, рыча и роняя слюни.

Это был сосед с девятого, ушлый тип. Павел всякий раз косился на его псину, смесь бульдога с носорогом, агрессивную и злую. Таких надо держать в наморднике - но хозяин об этом не догадывался. Сделать замечание Павел не решился: какой смысл? Можно подумать, чувак раскается и побежит в дом за намордником... Скорее, пошлет куда подальше – и ни фига не сделаешь, у него на поводке волосатая пасть с клыками в палец – а у меня что?  

          Лифт проглотил Павла и выплюнул на четвертом этаже.

Дверь открылась, пропуская в квартиру. Павел на ощупь включил свет, закрыл дверь и разделся. Как тихо, как хорошо. Сейчас поставим чайничек, соорудим поесть... Но сперва умыться. 

          Он сходил в туалет и зашел в ванную. Нагнулся над раковиной, подставляя ладони прохладной струе. Павел умывался только холодной водой – это бодрило. Вдоволь наплескавшись, он поднял глаза и оторопел: из зеркала смотрело чужое лицо.

Лицо чертова призрака!  

          Паша проморгался, похлопал глазами, провел по лицу ладонью и снова посмотрел. «Нет, это все-таки я, - с облегчением выдохнув, подумал он. - Показалось. Но что у меня с глазами?» 

          Глаза у Паши были карими, цвета хорошо заваренного чая, у Дашки такие же, но посветлее. А из зеркала, недобро прищурившись, смотрело странное несимметричное лицо, правая половина которого принадлежала, несомненно, Павлу Арсеньеву, а вот левая – неизвестно кому.

.. 

          Павел вскрикнул и отшатнулся. «Да что со мной, - в страхе подумал он, вдруг понимая, кто именно занял вторую половину лица... - Воин из преисподней! Знакомый призрак, чтоб ему провалиться!» Левая радужка Павла отливала безжалостной синевой, а знакомый зловещий прищур стал насмешлив и презрителен. «Что, думаешь, избавился от меня? – казалось, говорил чужой глаз.