Незримая Москва. Тёмный Ковен. Палач

Они ведь были моими духами. Духами нового эмиссара Богов.

Саламандры первыми заметили, что я проснулся. Двое радостно закружили у меня над лицом, как надоедливая мошкара. Кестер привычно приземлился на плечо и боднул огненной мордочкой в щеку.

Я улыбнулся и так же привычно зажёг для них небольшой огонек на ладони.

Неожиданно синий.

Голоса духов и людей смолкли в ту же секунду. Повисла гробовая тишина, почти такая же, как после песни Перводухов.

Я не обратил на это внимания: раз ждали столько времени, подождут ещё немного.

Если честно, ожидал увидеть что-нибудь необычное. Не знаю, что. Но это обязательно должно было быть чем-то феерическим, волшебным, однако мир остался прежним.

Хотя... До меня не сразу дошло, что на мир я смотрю не магическим взглядом, а как самый обычный человек, тем не менее, вижу всё и вся.

Попытался, отключить это всевиденье и, к своему удивлению, не смог.

- Александрит? - Позвала Владана.

Я сморгнул пару раз, привыкая к новому постоянному зрению, и хмуро уставился на бабку.

- Ты меня обманула.

- Что ты, милый! Как бы я могла? - Всплеснула руками старушка в теле юной прелестницы.

О! Теперь я видел всё, что с ней сотворили Перводухи. Как грубо и некрасиво поработали с её телом.

Это было уродливо.

И я мог отменить это всё одним движением брови. Вновь превратить её в старуху. Или убить на месте. Испепелить к чертям, как и собирался. Влада это заслужила. Заставила меня столько лет мучиться и страдать без моего волшебства.

Она скромно стояла в изголовье дивана и в этот раз была одета куда приличнее: в шерстяной брючный костюм кремового цвета с небесно-голубой сорочкой под пиджаком. Волосы тоже завязаны в тяжёлый строгий узел. На лице минимум макияжа, от того хорошо видно её недоумение.

Она правда не понимала моих претензий.

И знаете, я ей даже поверил.

Не стал ничего делать.

Простил? О, нет! Она сама себя уже наказала.

Кто я теперь?

Кто я для себя? И кто я для них?

Оглядел остальных.

Узнал только пару духов стихий, тех, что ранее видел на трибунале, на котором судили ундину Славки. С'гарах - куда ж без этого сладкоежки? Ну и Катька с парой работников из клуба. Кто остальные духи природы, духи стихий и тем более собравшиеся люди - мне было неведомо. Но все они смотрели на меня с жадностью. С голодной и дикой.