Незримая Москва. Тёмный Ковен. Палач

Вскоре она прокатится по всему миру, но почувствуют её только маги.

Вот и Соломон почувствовал. Вскочил со стула и замер, уперев кулаки в стол.

К нему тут же поспешила официантка, но дед махнул рукой, показывая, что всё в порядке и рухнул обратно на стул.

Меня официантка не видела.

- Что это было? - Спросил бывший глава светлого Ковена Москвы.

- То, из-за чего ты сейчас сидишь здесь, а не в кабинете главы Ковена.

Глаза деда потемнели, голос обрёл злость и силу:

- Кто ты? Ты не мой внук.

- В какой-то мере, - пожал я плечами, не обратив внимания на угрозу.

Я снял с пальца перстень-печатку главы рода Ардэнс и положил на стол перед дедом.

Соломон уставился на перстень, как на ядовитую змею.

- Откуда он у тебя? - Голос его дрогнул и последнее слово дед скорее прохрипел.

- Владана отдала. Зря, кстати. А вот тебе он ещё пригодится. Найди себе новую жену, дед, роди детей. Не дай роду закончится на тебе. Вскоре мир изменится, и мы должны измениться вместе с ним.

Сказав это, я поднялся из-за стола и уже собирался уйти, но дед меня окрикнул.

- Александрит, стой!

Я остановился, хотя одной ногой уже был на тропке между четвертым и пятым Уровнями.

- Расскажи, что сделала Владана.

Я подумал секунду и кивнул. Вернулся, сел за стол и обстоятельно пересказал всё, что знал. Мне не сложно. А делу будет полезно знать, как его обманули. Обманули величайшего манипулятора. Женщины бывают коварны.

Закончив рассказ, я пожелал делу удачи и исчез прямо со стула. Больше нам говорить было не о чем. А отвечать на глупые вопросы… Нет уж, у меня были дела поважнее.

В этот раз я появился в небольшой светлой роще, спрятанной от мира отводящей внимание магией. Старой магией. Сильной.

Но не для меня.

Здесь было девять могил. Родовое кладбище семьи Лессус.

Я подошёл к одному из памятников. Новому, установленному совсем недавно.

На простой черной мраморной плите было выбито длинное, непривычное для слуха имя, написанное на латыни.

Ростислав Бориславович Лессус.

Ни дат, ни эпитафий. Как и на остальных могилах.

Семья для Роберта всегда была превыше всего. Теперь он остался один.

Надо бы и ему невесту найти…

Я опустился на одно колено перед надгробием, за которым не было ничего: ни трупа, ни даже пепла. От моего друга не осталось ничего. Мой огонь выжег всё.

Я так думал.

Провел по надгробию ладонью, смахивая прилипший мокрый березовый лист и усмехнулся.