Незримая Москва. Тёмный Ковен. Палач

Помимо зеленоглазого гнома на трибуне судей сидели ещё двое духов: ундина и саламандра.

К ундинам, несмотря на то, что внешне они выглядели очень приятно, напоминая морских коньков с длинной пенной гривой и переливающимся перламутром чешуи рыбьим хвостом, - после недавнего случая у меня выработалась резкая и стойкая неприязнь.

К саламандрам наоборот, появился интерес и большую, отожравшуюся ящерицу, мало чем напоминающую моих пока ещё крошечных огненных духов, я рассмотрел очень внимательно.

Саламандра тоже проявила ко мне интерес.

Особенно её заинтересовал Кестер, снова устроившийся у меня на правом плече. Локамп и Ленц спрятались, опасливо выглядывая из-за моей поясницы.

Малышки чувствовали своих старших собратьев и побаивались их.

А вот Кестер почему-то не боялся, я чётко ощущал его желание прихвастнуть. Мол, смотрите, какой у меня хозяин!

Или питомец.

Кто знает, как он ощущал себя в этом мире.

Говорят, для тех же кошек, люди лишь рабы, которые должны их кормить, чесать и убирать за ними какашки.

Чем саламандры хуже кошек?

А заседание всё тянулось и тянулось.

Ундина защищала своего, напирая на то, что её провинившаяся товарка выполняла долг и, если кто и виноват так это маг, который отдавал ей приказы. Голос её был быстр и звонок, как чистый высокогорный ручей.

Саламандра, в противовес водному духу исполняла роль обвинителя и всеми силами доказывала вину ундины Славки. В её словах слышалось эхо бушующего пламени и трещащего от жара дерева.

К слову, получалось у неё довольно неплохо.

Будь я на месте судьи – мне бы хватило и первого довода огненного духа: «ундина напала на людей».

Для духов тоже есть свой свод законов, почти уголовный кодекс. И предумышленное нападение на человека, не мага – одно из тяжелейших преступлений.

Саламандра же на этом не остановилась и привела почти дюжину дополнительных аргументов. И на каждый я на автомате кивал, соглашаясь.

И пусть голоса духов ощущались скорее на уровне инстинктов, чем мы слышали их ушами, я не пропустил ни одного слова, ни одной интонации.

Я запоминал, проговаривал про себя, переводя «на человеческий» и учился. Когда-нибудь мне так же придётся кого-то обвинять или защищать.

А то и вовсе себя.

Не всегда же Цагана придёт на помощь. Или будет на моей стороне. Я ей нужен лишь пока полезен.

Поначалу такая манера общения духов была непривычна. Голоса сильных духов вводили в некий потусторонний трепет, и даже порой пугали.