Незримая Москва. Тёмный Ковен. Палач

Его тон был больше применим к пожеланию сдохнуть там, чем для указания дороги.

Охранник быстро отошёл от машины и скрылся в дежурке КПП. Я проводил его взглядом и обернувшись, спросил у Лазаря:

- Это ведь проклятие?

Лысый колдун кивнул.

Водитель хмуро глянул на нас через зеркало заднего вида и, дождавшись открытия ворот, медленно въехал на территорию элитного посёлка.

Видимо, на КПП предупредили о нашем визите, поскольку стоило нам подъехать к нужному участку, кованая решетка ворот открылась сама собой.

Я тихо присвистнул, увидев перед собой небольшой средневековый замок.

По преданию сам Влад Цепеш когда-то владел им.

Румынская завлекуха для туристов.

Хотя надо будет спросить у Катьки, как у надёжного источника, может Дракула на самом деле существовал.

Был у меня период в жизни, когда, как, наверное, и любой мальчишка увлекался рыцарством. Недолго, понятное дело. Кажется, что-то вроде трёх месяцев сходил с ума, даже записался в секцию реконструкторов.

Кулаки сжались сами собой, а внутри вновь вскипела злость на бабку и отца, за то, что лишили меня силы. По венам побежал жидкий огонь. Пламя заплясало на кончиках пальцев.

Я вздрогнул, когда Лазарь хлопнул меня по плечу.

Погасил пламя, достал из кармана деньги и протянул ошарашенному водителю.

Водила не отреагировал.

- У богатых свои причуды, - буркнул я, бросил деньги на сидение и вышел, хлопнув дверью.

Лазарь задержался в машине на минуту. Подчищал за мной.

Каждый маг владеет внушением. Вот мой лысый наставник и внушал водиле, что тот ничего такого не видел.

Применение силы на глазах у обычных людей карается крупным штрафом. Если при этом люди получают травмы, или умирают – за это могут и изгнать из Ковена. Если же вред будет причинён сознательно – однозначно смертная казнь. Людей не должны касаться наши разборки.

В законах незримого мира магии я теперь дока.

- Следи за собой, - нравоучительно произнёс Лазарь, встав рядом со мной.

- Знаю, - вздохнул я, бросив взгляд на уезжающее такси и шагнул к двери.

Высокая двухстворчатая дверь в стиле готики в этот момент распахнулась и нам навстречу вышел худой и бледный полностью седой мужчина лет тридцати в чёрном фраке, начищенных до блеска туфлях и в белых перчатках. Когда на него упал дневной свет, тот сверкнул тёмно-бардовыми зрачками и низко поклонился нам.