Ник и все прочие

Это сестра его? Или это её роль в новом спектакле, затеянном непонятной силой, играющей его жизнью, а теперь сделавшей игрушками и его друзей, закинув их на эту несуществующую землю, где-то в переплетении средних веков?- А ты сама? Твои игры в борьбе за престол? Это реальность, или тоже просто игра? Зачем ты играешь в эти жестокие игры, где жизнь перемешана со смертью, где надо убивать, чтобы ощутить себя живой?Мышь обошла его, приблизилась к столу, опёрлась о столешницу, замерла, тяжело дыша.

- Я стараюсь просто жить по правилам. Не я придумала эти правила, но они есть и регламентируют нашу жизнь. И не с тебя-ли начались эти игры? Ты помнишь, однажды ты пришёл поздно вечером, на Алтайскую, парадная уже была закрыта на ночь, и ты залез по стволу дерева на третий этаж? Я тогда подумала и решила - с этим идиотом жить не получится. Помнишь?  Это была Мышь, и Ник не видел в этом ничего хорошего, она всегда была себе на уме, своевольна до упрямства, таких называют "без руля и без ветрил", но разве она только что не в этом обвинила его самого?- Ты занялась-бы двором, от скуки. Набери людей, женщин из бедных деревень, мужиков хороших, с мастеровыми руками, пусть замок в порядок приведут. В подвале есть деньги, их и на выезд в Европу хватит, и на займы купеческим гильдиям.  - Я так, наверное, и сделаю. Если останусь здесь. Ведь меня больше нигде нет, не в пример тебе. А тебе надо отсюда уходить. Не знаю, сможешь-ли ты забрать с собой друзей, наверное, сможешь, ведь притащил-же ты сюда всех нас...... Ник брёл по галерее, где недавно они наблюдали кровавую сцену, там, внизу, на брусчатке двора, и думал. О том, что только что узнал от Мыши. Он допускал мысль, что она в чём-то права, это не их игра, они не знают правил, да и правила эти не записаны на стене, они обтекаемы и многозначны, в них множество смыслов, и у каждого игрока свой набор ходов. Возможно, это и работает, как должно, но командной игры не получалось, каждый пытался играть свою игру, и люди умирали.Он услышал сзади звук бегущих ног, но обернуться не спешил, усталость и безразличие царили во всём мире, и он был частью этой вселенской серости. Его догнал Казах, и Ник даже не очень удивился этому. Он постепенно терял эту, одну из главных, человеческую особенность, удивляться миру.