Хранительница: в мире нерассказанных историй

А позор отца не может не пасть на дочь! Но мне стало интересно. Не знаю, кто писал эту книжонку, но послушаю. Давай, сумасшедшая, развлеки меня!

Вот это дилемма! С одной стороны, мне необходимо посмотреть, что там дальше, с другой -  я могу выдать Лерен лишнее. Но желание узнать правду победило. Только бы удалось скрыть от бешеной охотницы, если узнаю что-то важное!

-На, читай!

Книга перелетела через костёр и плюхнулась рядом со мной, услужливо открывшись на первой странице.

Моё нетерпение было велико, как чудовищный пёс охотницы, поэтому я взяла книгу и начала читать при неровном тусклом свете костра.

Вначале Лерен всем своим видом демонстрировала равнодушие: она прислушивалась к вечернему лесу, всматривалась в окружающие нас деревья, подбрасывала в костёр палочки, даже зевала. Но я видела, чувствовала, что история захватывает её всё больше и больше.

Когда я читала о походе в Пепельные пустоши, охотница даже вздрогнула, как мне показалось. Наверно, она пыталась по каким-то полунамёкам, что оставил Сказочник, понять, что же на самом деле там случилось.

В том месте, где я читала о Герд и её жизни в чужой семье, она напряглась и выпрямилась, словно пытаясь заглянуть через костёр в книгу. Я же читала аккуратно, боясь даже ненароком выдать место, где может находиться Герд. Правда, мне тоже не везло - никаких точных сведений здесь не было.

Моё же сочувствие к незнакомой девочке становилось всё больше. Сама Герд с детства не верила в виновность отца. Она видела, что Кериан захватил их земли, видела, как тяжело живётся народу и понимала, что бороться они смогут, только если поверят в то, что её отец не был предателем.

Она росла, а вместе с этим росло её желание узнать правду о прошлом.

Оно и привело её  к вылазке за пределы земель дунгарцев. В этом месте, мне показалось, я услышала, как Лерен сжала зубы до скрежета - наверно, надеялась, что в книге будет точно написано, где они - эти земли дунгарцев. Ну уж нет, охотница, таких сведений ты не получишь!

Дальше я читать не могла - язык заплетался, очень хотелось спать, да и костёр почти потух.

Лерен сидела за ним еле различимой тенью - неподвижная, молчащая. Я не стала отдавать ей книгу, решив, что дочитаю завтра, но она и не настаивала. Даже не отреагировала, когда я встала и поковыляла к своему месту. Очевидно, ей тоже нужно было подумать.

***

Из своей жизни я давно вынесла одну важную истину - людям вообще трудно поверить во что-то хорошее.