Хранительница: в мире нерассказанных историй

-Это неважно! Главное, он был нашим братом!

Был? Что значит был?

-То, что он погиб не моя вина! Я всего лишь предложила ему побывать в моей шкуре! То, что упал в ущелье и поломал все свои кости, не моя вина!!!

-Тагатар решил по-другому! Он изгнал тебя! Ты преступница, galo! Тебя велено убить, если ты приблизишься к нашим границам!

-Ну так давай, убей! И завтра умрёшь сам! А Тред умрёт прямо сейчас!

Она слегка надавила на меч, приставленный к горлу дунгарца. Тот даже не отреагировал, спокойно глядя в пустоту. Однако Редеру не хотелось терять друга.

-Так ты хочешь снова предстать перед Тагатаром?

-Меня судили после моего исчезновения! После! Теперь я хочу, чтобы меня судили в моём присутствии!

Редер внезапно вогнал клинок в ножны и поднял руки.

-Хорошо, galo! Ты получишь свой суд! Отпусти Треда!

-Клянись!

Редер опустил левую руку, а правую поднял выше.

-Я, Редер, сын Дорна, клянусь, что доставлю тебя в Тагат и ты предстанешь перед судом. Мои друзья свидетельствую это! Я не хочу быть galo, дочь предателя! Я сдержу слово!

Герд опустила чужой меч и на шаг отступила.

Потом сказала, обращаясь к Тейну:

-Отпусти её! Она идёт с нами!

Тейн посмотрел на меня, потом на Редера. Тот махнул головой, и Тейн без усилия поднял меня и толкнул к Герд. Я снова запуталась в ногах, но устояла, схватившись за Чудовище.

-Бросай оружие! Всё оружие!

Герд вытащила нож, о существовании которого я и не подозревала, потом ещё один, поменьше, её собственный меч так и лежал у ног, окроплённый кровью. К моему удивлению, она посмотрела на меня с чем-то отдалённо напоминающим улыбку.

И, как только все отвернулись, почти неслышно шепнула:

-Всё нормально, Хранительница! Главное - попасть в Тагат! Там разберёмся!

Я кивнула, сомневаясь всё же в разумности плана, за осуществление которого пришлось заплатить ранением и пленом.

***

Отряд дунгарцев оказался больше, чем я думала. Остальные прятались в лесу, ожидая, когда Редер с друзьями решат проблему. Наше появление в лагере, полном воинов в плащах, было встречено издевательскими комментариями.

В сером полумраке леса все дунгарцы казались угрожающими, суровыми - ни намёка на веселье, обычные разговоры и шутки. Проводив нас злыми взглядами, они вернулись к свои делам.

Я почувствовала себя ещё хуже, чем на поляне, но Герд держалась отлично, несмотря на то, что кровь продолжала капать на землю - её раной никто так и не занялся.

Нам велено было сесть у дерева. Герд связали руки и ноги, меня же, видимо, со счетов списали сразу.