Хранительница: в мире нерассказанных историй

Едва покормив нас каким-то полузасохшим хлебом, дунгарцы решили всё-таки выпытать, кто я такая.

Редер подошёл не один. Тейн молча сверлил меня яростным взглядом, а за другим плечом предводителя отряда возвышался ещё один воин со шрамом, рассёкшим бровь и чудом не добравшимся до глаза.

Редер помолчал, пристально вглядываясь в моё лицо, потом сказал:

-Кто ты такая?

Я не ожидала такого простого вопроса и, честно говоря, даже не знала, что ответить. О том, что я - Хранительница знать им было не положено - мы с Герд так решили.

И что говорить?

Герд зашевелилась рядом со мной.

-Не трогай её, Редер. Это просто девчонка. Я спасла её, и теперь она пытается меня отблагодарить!

-Да что ты говоришь? Я не верю, galo. Ни единому твоему слову! Пусть говорит она! Кто ты?

Я решила придерживаться истории Герд, внеся в неё некоторые коррективы.

-Я из Итериара. Но ваши расстреляли моих родителей. Прямо на площади. И чуть не убили меня. А она спасла!

Редер хмыкнул.

-Если ты думаешь, что мне жаль, то зря! Ваш Император слишком многого возжелал! И если её отец-предатель что-то ему пообещал, то напрасно! Мы будем бороться до конца! И ваши потери нас не волнуют.

Тебя будут судить, имперка, и приговорят к смерти, не сомневайся! Вместе с твоей подругой! Враг не имеет возраста!

Герд внезапно начала подниматься, несмотря на путы на ногах и руках, помогая себе локтями. В её глазах было столько гнева, что я испугалась.

-Так вот во что вы превратили заповеди нашего народа? Мы не трогали безвинных! Да, мы росли воинами, но раньше, чем брали меч в руки, знали, кто наш враг! Никогда им не был слабый! А теперь ты, Редер, и вы все воюете с мирными жителями, с детьми! Да как ты смеешь говорить после этого хоть что-то против моего отца? Он предал народ? Да! Но вы растоптали всё, что делало нас народом! Вы превратились в кучу дикарей, не ведающую жалости, не знающую чести, не различающую, кто ваш враг!

Передо мной была королева.

Настоящая, пусть чумазая и в жалких отрепьях, но истинная! Уверена, что это почувствовали все воины, потому что лицо Редера странно вздрогнуло и побледнело. Никто не посмел на этот раз даже приблизиться к Герд! Ни один! Они стояли и смотрели на неё, гневную, величественную, и боялись даже рот раскрыть.

В душе я возликовала. Даже не знала, что Герд способна на такое!

Но тут оцепенение, поразившее дунгарцев, спало. И по их перекошенным лицам я поняла, что наши шансы доехать до Тагата резко уменьшились.