Хранительница: в мире нерассказанных историй

Наверно, они такими и были, но каждый вечер они отправлялись домой, к своим детям, а значит нам, малышам без роду и племени, детям алкоголиков, преступников, наркоманов, не принадлежали. Они были общими, как кружки в столовой, и все мы из кожи вон лезли, чтобы воспитательница полюбила кого-то из нас больше. Мы преданно заглядывали в глаза, рисовали корявые открытки и наперегонки бросались выполнять любое поручение. Это продолжалось недолго.

После начальной школы всех нас перевели в другие интернаты.

Здесь правила были жёстче, взрослые - строже. Мы уже не были милыми крошками, бредущими рядом за ручку. Нет, мы росли, а вместе с нами росли проблемы. Кто-то не хотел, кто-то разговаривал матом, некоторые сбегали в поисках лучшей жизни. Конечно, были и другие. Они привыкали к новым условиям, учились скрывать дурные мысли и поступки, ходили в школу и не лезли на рожон. В то время я старалась не привлекать к себе много внимания, потому что учиться мне нравилось, и я даже стала забывать уличные замашки, полученные в детстве. Это длилось какое-то время, но лет в двенадцать до меня дошло, что никому я, по большому счёту, не нужна, и всякие попытки завоевать чьё-то доброе расположение прекратила. Случилось прозрение в тот момент, когда воспитательница, к которой мы все привыкли, внезапно ушла, выйдя замуж. Я скучала, потому что она была классной, весёлой, кормила нас домашними вкусностями и читала "Маленького принца". С ней было тепло и уютно, и после её неожиданного ухода мне и стало понятно то, чего ещё не поняли мои сверстники - всем всё равно. Никакого "мы в ответе за тех, кого приручили" - у людей полно других дел. Это был не первый жестокий урок, но, как и прочие, я усвоила его и смотрела на окружающих людей как на помеху, назойливое радио с единственной давно надоевшей радиостанцией.

В другую школу меня перевели не за плохое поведение, просто детский дом решили закрыть, а детей рассовали по соседним. Мне, наверно, просто не повезло, но в следующей школе я хлебнула всего с преизлихом.

Старшие вовсю притесняли младших, били и заставляли отдавать сладости, которыми нас и так не баловали. Взрослые делали вид, что ничего не замечают, да и сами могли при случае дать затрещину, от которой долго гудела голова. Своим весьма богатым на нецензурные словечки словарём я обязана тому интернату - в выражениях там не стеснялся никто: ни взрослые, ни дети. Закончилось тем, что я стала сбегать и подолгу жить, где придётся.