Конец игры

– Марха, девочка моя…

– Ак, ты, также как и он, называешь меня другими именами, но сейчас мне от этого совсем не весело, - вскричала девушка. – Я Мария, Мария! Запомни это.

Истинное имя отозвалось в груди полубога и сорвало с памяти ту пелену, что хранила его долгие века. Ак-бродяга побледнел, взгляд его остановился, и он упал там, где стоял. Мария, Мария, Мария – имя стучало в его висках и выплёскивало воспоминания о любви, тоске и безумии.

Ещё на заре своей молодости он встретил девушку: красивую и умную, добрую и весёлую, как сама жизнь.

В том тёплом краю где цветут лимоны, в тени высоких гор, у берега ласкового моря Джиалло впервые влюбился по-настоящему. Он купался в лучах её улыбки днём и наслаждался её мягкими губами ночью, он слушал музыку её голоса словно игру арфы, а её суждения неизменно поражали его своей глубиной. Одним словом, он был влюблён и счастлив.

Со временем эйфория прошла, уступив место нежному чувству близости и таким крепким узам привязанности, что, бывало, мысли их переплетались, и не нужно было слов.

Так прошла жизнь, вся жизнь Марии. По мере того как она старела, Джиалло искал себе новые личины - под стать её возрасту: Марио для пятидесяти, Сильвио для шестидесяти, Джузеппе для семидесяти и… всё. 

Когда она заболела, в семьдесят два, сын Атона впал в панику. Он боялся её смерти больше чем она сама и с радостью бы лёг рядом с ней, если бы мог. Последние месяцы подорвали его дух, став первой ступенькой в бездну.

Тоска и пустота, охватившие молодого полубога в день смерти, стали ему неразлучными спутниками.

Жизнь потеряла смысл и краски. Но солнце всё так же вставало по утрам, а тёплый ветер всё так же, как ни в чем не бывало, трепал оливковые кусты, и это было невыносимо. Как может мир жить, если она умерла? Джиалло сжег дом и всё вокруг, что смог подпалить, но это не помогло ни капли. Наоборот, усилия показались смешными, а сам он жалким. Проклиная себя, свою бесполезную божественную суть и все вокруг, он отправился куда глаза глядят.

Следующе два десятка лет прошли в бреду из смеси воспоминаний и фантазий. Лишь на часы выныривал он из грёз о прошлом, пока случайно не встретил жрецов Евгении, которые терпением и добротой вернули его к жизни. С тех пор прошло двести лет и за все время полубог ни разу не влюбился, ни разу не вспомнил заветного имени.

Теперь же над Джиалло, вся в слезах, склонилась Мария, не та, но очень похожая на его умершею любовь.