Учитель под прикрытием.

Поблизости – это чувствовалось – она тоже не обреталась. А, как я уже сказал, не все души забирает себе моя божественная супруга. Душа погибшего княжича куда-то пропала. И это еще одна проблема. 

- Что у него в руке? 

Я перевел взгляд на сжатые кулаки. Тело окоченело, и пальцы словно окаменели. Но было заметно, что юноша перед смертью что-то сжал в руке, закрыв ее второй ладонью и прижимая их к груди. Мне с превеликим трудом удалось слегка развести руки так, что можно было осмотреть судорожно стиснутый кулак.

Да, еще раньше я заметил, что между пальцами что-то торчит. Что-то темное и… хм… знакомое? 

Пришлось применить силу, чтобы чуть-чуть ослабить захват пальцев. Рихард Вагнер следил за мной, как коршун. Девушка в его объятиях продолжала всхлипывать. 

Наконец, мне удалось разжать его кулак, и я с удивлением уставился на мятый мешочек из синей ткани. 

Кошелек с вышитыми буквами «ДК». 

Уже понимая, что в моих руках оказалась улика, осторожно заглянул внутрь.

 

Локон русых волос, перетянутый обрывком ленточки. Простое дешевое колечко, которое по размеру скорее подошло бы ребенку, чем девушке. Костяная пуговица, несколько бусинок, нанизанных на нитку. Какая-то труха, явно оставшаяся от высохшего цветка, о чем можно было судить по истончившемуся стебельку. И записка. 

«Измор, милый, я все понимаю. Я вижу, как ты мучаешься и чувствую то же самое. Так дальше продолжаться не может. Мне больно видеть тебя таким.

Нам надо, наконец, встретиться и обо всем поговорить. Приходи на наше место через два часа после отбоя. Буду ждать. Дина».

Я не знал почерка своей воспитанницы, но что-то подсказывало мне, что никакая другая девушка не могла этого написать. 

- Что-то нашли? – окликнул меня профессор Вагнер. 

Я откинулся на пятки, все еще держа в руках записку, глядя и ничего не видя перед собой. Динка. Как же все плохо! 

Какой-то шум в коридоре, где сгрудились выгнанные из аудитории студенты и присоединившиеся к ним любопытные, привлек мое внимание.

Привлек просто потому, что мне ужасно хотелось отвлечься, хотя бы на минуту перестать думать. Кто-то протискивался к дверям, пихаясь локтями и ругаясь. Зазвенел возмущенный девичий голосок: «Сам уйди! Я должна…» 

Хлопнула дверь.

- Что здесь… Мама! 

Я вскочил. Динка замерла на пороге, прижав руки ко рту. Поверх пальцев на меня взглянули широко распахнутые глаза.