Учитель под прикрытием.

Инквизиторы часто ставятся на одну доску с палачами, и уважение им обеспечивает только их ряса. Отправляя меня сюда, пра Михарь знал, что я могу оказаться среди врагов. И надеялся, что мне удастся выжить именно потому, что я не настоящий инквизитор, что у меня сохранился гильдейский знак некроманта, который может меня защитить.

- Нет.

- Уф! – Рой щедро плеснул вина мне и немного – себе. – А уж я-то напридумывал… Знаешь, не так-то приятно иметь соседом инквизитора! Так и ждешь, что он на тебя донос напишет.

- Не напишет, если ты ни в чем не виноват, - парировал я.

- А разве это обязательно? Я – маг. Не самый сильный, но все-таки боевой маг. Разве этого не достаточно?

- Нет. Чтобы тобой заинтересовались, надо совершить преступление.

- Я ничего не делал! – как-то странно напрягся аспирант.

- Вот и живи спокойно… - я замялся. Надо бы как-то спросить его про труп княжича и Торвальда. – Пока…

- Пока – что?

- Да так, - отвел взгляд, делая вид, что проговорился случайно. – Не обращай внимания.

- Да что случилось-то?

- Говорят тебе – ничего.

Все в порядке. Все хорошо. Во всяком случае, у тебя.

- Если у меня все хорошо, тогда у кого-то плохо?

- Да.

Это был опасный момент. И если Рой заметил, что я смущаюсь и колеблюсь, то все так и было. Я смущался и колебался – от того, что чувствовал в соседе какую-то фальшь. Сделав вид, что поглощен закусками, слегка повернулся вполоборота и как бы случайно смахнул на пол стакан с вином.

- Вот демон!

- Бес!

Мы с Роем отпрянули одновременно.

Я, правда, помедлил – красное вино на бордовой рясе не слишком заметно – и часть вина пролилась на меня.

- Извини, - я принялся отряхиваться. – Кто-то из нас остался без стакана.

- Ерунда, - отмахнулся Рой. – Можно и из горлышка пить.

Бес. Я еле сдержался, чтобы не выругаться. Признаться, рассчитывал, что аспирант нагнется за стаканом и тогда…

Теперь же мне пришлось бы рискнуть и повернуться к подозрительному типу спиной. А, была не была! Нас учили импровизировать и выкручиваться.

А что подставляюсь – так остается же шанс, что Рой Бойко чист.

- Предпочитаю отдельную посуду, - заявил я. – Монастырская привычка. Бутылочное горлышко у губ вызывает…м-м… нездоровые ассоциации. Нет, не у меня, но у кого-то из отцов-основателей было богатое воображение, вот ему и мерещился разврат даже в форме облаков на небе. В историю Ордена Инквизиторов он вошел как Бертье-Запретитель. По его Уставу О Наказаниях до сих пор работают с провинившимися монахами.