Есть ли у города душа? (первый черновик)

Спро́сите, не потеряетесь, господин инспектор. Идите-идите.

– Что это было?

– Что что? А! Это... Ветер. Сквозняки.

Том не стал спорить и говорить, что его, видно, принимают здесь за совершенного дурака. Он знал, что такое ветер, а это был самый настоящий рев, какой мог издать только разве огромный раненый и загнанный в угол зверь.

К ангару Том шел медленно, присматриваясь к темным квадратным окошкам и ожидая увидеть, как за стеклом мелькнет мощная полосатая или пятнистая спина мечущегося внутри хищника.

Рыжий держался позади, чуть припадая к земле.

С каждым шагом все отчетливее слышался странный механический запах, в котором смешались тяжесть металла и вязкость масла. Том не прошел и половину пути, , как крайние ворота ангара распахнулись, и в свет тусклого осеннего дня выступила фигура, облаченная в грубую мешковину.

В ее длинные, растрепанные волосы были вплетены ветки и листья, а все лицо раскрашено белыми и черными полосами.

– А мы-то думали, что уже вас не дождемся!

Широким, решительным шагом, она подошла к Тому, сжимая ладони в кулаки, и посмотрела на него с таким раздражением и ненавистью, будто это он, а не какой-то непонятный тип, проехался в трамвае за просто так.

– Вы хоть понимаете, что промедление недопустимо?

Том хотел представиться или хотя бы спросить, с кем, собственно имеет честь говорить, но чудачка указала на ангар и не позволила ему и слово ввернуть:

– Они очень ценят свой труд.

И это недопустимо, чтобы кто-то нарушал договор! Вы вообще понимаете, что они устроят, если такое будет повторяться? Ваше начальство там в своем уме? Они знают, что эти, – она снова указала на ангар, – устроят, если такое продолжится?! Они же обидчивы! Но требуют немного, чтобы мы только соблюдали договор. А вы и того обеспечить не можете!

Том не сразу понял, о ком, а точнее о чем она говорит. А когда понял, чуть не хохотнул. Уж не хотела же эта странная женщина сказать, что трамваи и могли устроить бунт из-за какого-то «зайца»? Что это вообще возможно?

«Нет, она, конечно, говорить о машинисте».

– Вам смешно!

Она шагнула вперед, погрозила Тому кулаком, покрытым пятнами краски. Только теперь он заметил, что ботинок на ней нет, и голые пыльные ступни без всякого сожаления давят короткую, острую траву.

– Да что вы о себе возомнили?!

– Извините, просто...