Есть ли у города душа? (первый черновик)

Они пролегали под городом, тянулись на запад, юг, восток и даже будто бы на север, за реку. Ученые люди спорили, кому они принадлежали и зачем были сделаны. Сам же Том не видел ни одной причины, по которой человек захотел бы жить в таком месте. В этих бесконечных подземельях уютно чувствовали себя только чудовища, устаивавшие здесь свои гнезда.

«Неплохо было бы, если бы она оставила мне пистолет».

Глаза Тома все сильнее привыкали к темноте, и теперь она была не угольной, а густо-серой. Он даже смог рассмотреть, что по стенам, вдоль которых он спускался, тянулись рельефы: переплетавшиеся стебли, листья и цветы.

Когда-то они были четкими и изящными, но время затерло их, сделав едва-едва различимыми.

С потолка сорвалась капля и попала Тому за шиворот. Он вздрогнул, нога его скользнула, и он чуть не полетел вниз.

Некоторые места тебе не рады, и тут ничего не поделаешь.

Том начал спускаться еще аккуратнее, но вскоре с удивлением посмотрел себе под ноги. Бесконечная лестница закончилась. Он прошел через длинный туннель, глаза у него слезились от ветра, и вышел в огромную пещеру.

Свет фонаря, дрожащие светляки, не могли осветить все это пространство, но Том видел неподалеку от себя колонны, украшенные, каменным орнаментом из виноградных лоз: одни были целы и тянулись от земли высоко под своды пещеры-зала, другие разрушены, точно скошены гигантским ножом и раздроблены множеством молотов. Всюду поблескивали лужи.

«Вот упадет все это мне на голову...».

Идти по неудобной лестнице и узкому коридору было не так неуютно, как через эту рукотворную пещеру.

В темноте широких пространств мерещилось движение, силуэты. Были ли это чудовища? Когда он добрался до середины, то остановился, поставил фонарь и корзину на черный гладкий, точно шлифованный, камень, сложил руки рупором и крикнул:

– Эй! Я пришел поговорить с вами! Меня зовут Том Ронов! Я вам не враг!

«Надеюсь на это».

Эхо его голоса трижды обежало зал, медленно загасая. Том прислушался: где-то справа, в густой тени, раздался шорох, переходящий в приглушенный шум, но все быстро стихло.

Был ли это камень, отколовшийся от стены? Пробежавшее животное? Затаившееся чудовище? Человек? Том чувствовал себя голым без оружия, но крикнул еще раз:

– Мы поговорим и все!

Говорим... Говорим... Все... Все...

Снова шорох, но уже тише и короче. Где-то в темноте хлопнули крылья. Том и сам не заметил, как начал горбиться. Какая-то первобытная часть в нем хотела, чтобы он припал к земле, держал голову низко и говорил тихо.