Есть ли у города душа? (первый черновик)

Мол, другие ведь не задумываются. И просто живут себе. Но я не другие.

В глазах у поэта стояли слезы, и Том все пытался не смотреть на него. Видя эти слезы, он чувствовал себя так, словно влез в чужую душу грязными руками.

– Я перепробовал все. И мне оставось лишь одно, друг мой. Исчезнуть для мира, умереть где-то далеко от других. Но эти двое и здесь меня нашли. И теперь вы... Вы дуваете, наш с вами разговор не будет иметь последствий? Уверен, я уже вас искалечил. И только ли вас? Эти двое ничего не девают просто так.

Вернитесь назад без меня. И бегите от них. Бегите куда уговно, но подальше от города.

Том не знал, что и думать. Перед ним сидел тонкий, целый, но совершенно сломанный внутренне человек. Оставь его здесь и, наверное, он и правда умрет. От голода, холода или стыда и всепожирающей совести. Слова его в большей мере походили на бред, но будь они даже правдой – есть ли у него, Тома, право бросать этого сломанного человека здесь?

– Может быть, вы и правы.

– Я пвав!

– Но я не смогу просто уйти, зная, что вы тут помираете.

– Вы меня не заставите вернуться, – голос этого сломанного человека прозвучал удивительно твердо. И Том вновь представил, как будет тащить Амоса наверх силком, и задумался, а не угробит ли их обоих в процессе.

– Я прошу вас, – Том постарался сказать это мягко, – задуматься вот о чем: если ваша жизнь приводит к таким последствия, то к чему приведет ваша мучительная и неприятная смерть?

Они поднимались медленно. Том шел вторым, насколько возможно высоко держа фонарь и готовясь поймать старого поэта, если он вдруг начнет падать.

Впереди уже забрезжил свет, и Том особо остро почувствовал, видя отблески солнца, как холодно и мерзко в этих катакомбах. Оставалось ступеней пятнадцать, но Амос вдруг остановился, оперся локтем о стену и сунул руку за полу пальто:

– Постойте-ка, Том. Секунду. Эти свовочи там, да?

Том не стал поправлять его грубость и только кивнул.

– Я не знаю, смогу ли еще когда-то с кем-то погововить так открыто, чтобы меня не посчитали безумцем.

Думаю, я вас больше не увижу. И вы и сами поняли, что так лучше. Но я хочу попвосить вас оказать мне услугу, взамен того, что я иду с вами.

– Если это будет в моих силах.

– Я в вас не сомневаюсь.

Он достал из-под полы тонкую, потрепанную книгу и сунул ее подмышку Тому, руки которого были заняты корзинкой и фонарем.

– Это последний экземпляр моей книги. Я выкупил ее у одного старьевщика. Давно-давно, Том. И все собивался сжечь. Бросить в реку. Изорвать на кувки.