Детектив орк

Другую половину успели изувечить клыками и когтями, когда вернувшиеся с добычей охотники спугнули бандитов. Мужчины-орки падали на колени и плакали над затопленной в крови деревней. Сам Гаррош лишился жены, его детей шакалы не успели убить, но погрызли и искалечили в зверских играх. Гаррош не дал волю слезам, взъяренный вождь сразу же созвал всех охотников и погнал вслед за гнолами. Безумные от горя орки мчались по пятам быстрых тварей день и ночь, настигали отставших бандитов по одному, и тогда врага хватали, связывали, вспарывали голый волосатый живот и обматывали шакалью голову ожерельем из его собственных кишок.

Остальные гнолы слышали предсмертные вопли сородича за рядами деревьев и бежали-бежали прочь от мести орков, забыв про недосып и голод. Леса сменялись желтой степью, степь – горами, горы – холмистыми долинами, а орки все преследовали убийц их родичей, разили уставших и отставших. Наконец, последний гнол, сойдя с ума от страха и бессонницы, сам бросился оркам на копья. Шакалоголового повесили на первом же дереве на веревке, скрученной из его внутренностей, и орки отправились в обратный путь.  

Но войдя в пустую деревню, охотники снова рухнули на колени, снова ручьи слез полились из их глаз. Только преследовать было уже не кого, некому мстить. Разве что только себе. Могучий Гаррош целовал худые трупы детей, рыдая. Вождь рвал из своей пасти клыки и проклинал жажду мести, что ослепила его. Ослепила всех орков. В то время, как их дети и жены, искалеченные гнолами и беспомощные, умирали от голода.

Весь следующий день и ночь Гаррош не выходил из кузницы. Грохот ударов молота по металлу разносился на окрестности. Когда на утро вождь вышел из объятий горячего дыма у наковальни на росистый луг, тяжелые железные сапоги сверкали на его ногах. «Больше я не побегу, - сказал вождь своему племени. – Никогда».

Дрорег оставляет машину на улице и идет к широкому приземистому трактиру.  Справа от входной двери на фоне темнеющего неба громоздится скопище портовых доков.

Море шумит за спиной. Здесь, рядом с пристанью грузовых судов, пахнет солью, потом и гнилыми апельсинами. Последние напоминают Дрорегу о роскошных вилах с апельсиновыми садами, которые он видел за окраиной Джастисвилла. Где-то гниет товар, где-то - душа.

Над входом трактира висит вывеска с надписью «Жирный окунь» и нарисованным скелетом рыбы. Дрорег хмыкает. Ладно, плевать, главное, чтоб меню было честное и вместо рыбы обглоданные кости не принесли.