Сновидение

– Повезло…

Абигэль скорчилась на кровати и сильно задрожала. Потом вдруг вскочила, пошатнулась и хотела выбежать в коридор, но на этот раз врач ее не пустил. В ответ на ее внезапную агрессивность и крики подоспевшая медсестра сделала ей укол в руку. Через несколько минут она видела лишь смутные силуэты, тени, мелькавшие в ее поле зрения, слышала чьи-то слова и не понимала их.

Леа… Папа… Оба погибли…

Когда она пришла в себя, свет сменился сумраком. В палате стояла влажная жара, как в джунглях, а на оконном стекле оседал иней.

Лепестки льда раскрывались один за другим, точно проклятые цветы. Сколько раз всплывала она вот так, когда была моложе, в таких же палатах после нескончаемых хирургических операций? Ее память уже все забыла, но тело помнило.

Фредерик сидел рядом, свесив большие руки между колен. Его короткие темные волосы, обычно так хорошо причесанные, торчали во все стороны. Он о чем-то размышлял, скользя взглядом по линиям стыков между обоями. Абигэль привстала и несколько долгих секунд смотрела на него, ничего не говоря.

– Все это неправда, Фредерик. Скажи мне, что это неправда, что с ними ничего не случилось.

Жандарм встал и подошел к окну. Он мог смотреть на трупы, присутствовать при вскрытиях. Смерть во всей своей неприкрытости его не пугала. Но горе людей, эта бездонная пустота, разливающаяся в их глазах после драмы… этого он вынести не мог. Абигэль не была сегодня психологом. Не была ни матерью, ни дочерью. Лишь несчастной жертвой в мире, превратившемся в руины.

– Прокурор открыл следствие, его ведет Паскаль Пальмери из аварийной бригады Сент-Амана. Я хотел бы, чтобы ты ответила на несколько вопросов. Чтобы ты… помогла нам понять, что произошло. Это очень важно.

Она кивнула, не разжимая губ. Сердце ее было разбито, по образу и подобию ее костей.

– Итак, вы были на пути в Сентер-Парк. И оказались на этой дороге среди лесов, в зоне, где запрещено движение.

– У нас кончился бензин, папа свернул с автострады.

Он хотел… не знаю, добраться до ближайшего города. Я почти спала, плохо соображала. Была эта развилка, папа не хотел делать крюк.

– Значит, он все же свернул, несмотря на предупреждающий знак. Решил, что проедет, потому что на дворе ночь. А что потом? Животное? Другая машина?

– Я не помню, все расплывчато. Этого не может быть, Фредерик…

Ее снова накрыло. Фредерик подошел, погладил ее по голове. Но тут же отдернул руку.

– Это важно, Абигэль.