Сновидение

Перед глазами Абигэль стояла Леа, улыбалась ей, сердилась, торопила ее. Калейдоскоп образов и звуков, словно из потрескивающего телевизора где-то в глубине ее мозга.

– Нужно, чтобы вы поскорее подтвердили, что багаж принадлежит вам. Потом мы откроем эти чемоданы и возьмем ДНК с их зубных щеток или расчесок для сравнения с ДНК этих мазков, взятых с тел. Простите за бюрократизм в такой момент, но идентификация затруднительна из-за силы удара, а мы должны быть уверены в том, кто они такие.

Он достал из кармана пакетик с маленьким ключом.

– Этим ключом открывается розовый чемодан в цветочек. Мы нашли его в кармане куртки… – Он кивнул на вторую простыню. – Вам, разумеется, вернут эти чемоданы со всем их содержимым.

Другие картины: Леа прячет в карман ключ от розового чемодана, убрав туда плюшевого котенка. Судмедэксперт отвел ее к противоположному концу первого стола, где лежало большое тело, где она приподняла простыню.

Папа.

– На нем были брюки из серой фланели, черный ремень «Хьюго Босс» с золотой эмблемой на пряжке, – начал перечислять судмедэксперт, – голубая рубашка, пара…

– Да, да, на нем все это было, – перебила его Абигэль.

 – Этот ремень я сама подарила ему еще давно. Он зарабатывал не так много, но всегда любил красивые вещи. Он тогда еще работал в таможне и…

Судмедэксперт протянул ей зажигалку «Зиппо» с выгравированной на ней шахматной фигурой: слоном.

– Я подумал, что тебе бы хотелось ее получить. Она была в его кармане.

Абигэль повертела зажигалку с ощущением, будто сжимает льдинку.

Ее отец никогда с ней не расставался. Он выгравировал слона, потому что был сильным игроком в шахматы, а ее между тем так и не научил играть. Она приподняла простыню, на этот раз снизу. Только одна нога была обута в кожаный сапог. Отец, этакий феодальный судья, такой прямой в этих сапогах, которые он так любил… Она подняла простыню до торса, снова увидела следы уколов на израненных, окоченевших руках. Ткань, казалось, обожгла ей пальцы, она выпустила ее, глаза снова заволокло слезами.

– Это он, мой отец. Ив Дюрнан.

Всем в зале хотелось покончить с этим как можно скорее. Тишина, нарушаемая шорохом ткани и урчанием вентиляторов, билась в висках.

Абигэль шагнула ко второму столу и застыла перед простыней. Она почувствовала, что не сможет ее приподнять. Такой нелогичный, такой бесчеловечный жест. Эрман Мандрие подошел к ней и встал рядом:

– Хочешь, я это сделаю?

– Пожалуйста…

Судмедэксперт повиновался.