Наш родной вирус. книга 1.

Конец восьмидесятых и девяностые были будто затянуты дымом, мы видели только сегодня. От прошлого отказались, будущее рисовалось... никак. Его просто не было. Только надеялись на сказку, вот всё начнётся, и всё будет хорошо. А оно всё не наступало, лишь анархизм девяностых стабилизировался, принял более цивилизованные формы, стали издаваться законы, приниматься какие-то планы. Правда, они не исполнялись, ни планы, ни законы, но народ успокоился, перестал бояться. Вот это, наверное, главное, что произошло в начале двухтысячных - люди поверили в прогрессирующую стабильность.

А прогресса всё не было, кризис за кризисом, подорожание жизни и распад производства. Красивость жизни создавалась засильем импортных товаров, относительно дешёвых, в основном за счёт затоваренного рынка. А люди всё надеялись, очень хотелось верить нашему правительству, сумевшему создать имидж авторитетной власти. И всё было-бы так-же и дальше, если-бы вдруг не грянула пандемия вируса. И началось не пойми, что. Паника в правительстве, насаждение этой паники в народе, каждый день дурацкие указы, новые законы, ни к чему хорошему не ведущие... Люди опять в растерянности. Повторяется восприятие девяностых, и мы опять не знаем, чего ждать завтра. Но теперь немного другое. Люди устали боятся и стали требовать. И опять страна на перепутье. Нужны срочные меры, а власть научилась только запрещать.- Жизнь меняется. Действительно, пришло новое восприятие не только государства, но и себя в этом государстве. .. Что-то странное идёт... - Лич встрепенулся, налил в стаканы, подмигнул другу. - Было и  хуже.- Было. Но тогда мы видели врага. Или его нам показывали... Сообразим, прорвёмся.- Да, конечно. И всё-же в последние времена - как обречённо звучит! - я всё больше ударяюсь в философию и метафизику. Современность всё больше становится неопределённой. Посмотри интернет, деятели всех мастей ищут какие-то парадигмы, каждый по своему, а в результате разводят руками. Здесь и путаница с реальностями, и виртуальность, и запрограммированность. Настоящее чернокнижие развели. И я... тоже. Вот эта неопределённость, не создаёт-ли она возможностей трансформации реальностей? Ведь на каждом шагу стали сталкиваться с чертовщиной, иначе не назовёшь. О чём раньше читали у Мериме и По, сейчас караулит за каждым углом. И смотришь иногда заседание Думы, а кажется, что находишься на ведьминском шабаше.