Кошка колдуна

Здесь тишина, она не только внешняя, здесь и внутри все нездоровые волнения и мыслишки притихают понемногу. И телу тут лучше. И думается тоже, как будто свободнее. И читается тоже. Ты не смотри, что у меня книг в доме не видно. Я не так молода и почти что нечистая сила, но все, что может дать прогресс хорошего беру сразу же. Это опять же плюс в моей работе: многие наши принципиально старорежимные, ужасные снобы, закостеневшие во временах домонгольской Руси. Так что, можешь не верить, но в моем домишке библиотека, которая не будь электронных носителей, заняла бы наверно целую огромную залу.

- А я вот настоящие книги люблю, - признался Алеша. - Очень сильно люблю. Мне кажется, это отдельные существа живые. Не понимаю, как их на гаджеты можно променять.

- Если бы ты с мое провозился с волшебными артефактами (а книги занимаю очень большой процент от них), ты бы понял, насколько твои слова о том, что книги живые существа часто сбываются буквально. И, по правде сказать, это в большинстве случаев оказывается совсем не так здорово.

Надо будет познакомить тебя с одним моим приятелем, колдуном. Он много лет коллекционирует различные волшебные вещи, знает о них, наверное, больше всех. Его так и зовут — Коллекционер, а настоящего имени никто не помнит. Вот он тебе много про волшебные книги сможет рассказать.

У Алеши даже руки задрожали от возбуждения. Последние доводы рассудка, уговаривающего его сейчас же ехать домой и больше никогда не думать об этом дьявольском мире, рассеялись и отступили.

Это обещание звучало для него, как дудочка заклинателя змей. Но он все же спросил:

- Ты же говорила, что не любишь колдунов?

Соня пожала плечами:

- Колдун колдуну рознь, они разные бывают. Этот вот никому вреда не приносит. Чокнутый правда на всю голову. Но так и ты такой же.

Алеша вернул разговор к книгам.

- Что же ты читаешь?

- Все на свете, - улыбнулась Соня. Она снова начала приходить в хорошее расположение духа, видимо, свойственное ей большую часть времени.

- В первую очередь, философию. Со времен Антона Алексеевича много поменялось: восточная философия пришла на запад, появился постмодернизм. Из средневекового богословия и классическойфилософии я тоже много читала. Но, по правде, лучше античных авторов так ничего и не встретила. Это то, на чем держится моя человеческая часть, то, что не дает мне обратно уйти в хаос моей демонической сущности, светлая, упорядоченная часть мироздания.

И еще стихи.