Фесмаб

На белёной стене висела семейная фотография — мужчина, похожий на Афанасия Петровича в молодости, женщина и маленькая девочка. Правее на пожелтевшем листе ватмана улыбались старые детские акварели. Напротив кровати стоял комод с парой стульев спинками к нему — всё это было прикрыто измятой простынёй.

— Сюда, — Афанасий Петрович указал на кровать.

Укладывая матрас, Таня всё смотрела на рисунки.

— Внучка моя рисовала, — вздохнул Афанасий Петрович и как-то поник.

Говорить Таня ничего не стала.

И так ясно — внучка гостила, потом что-то произошло. Похоже, не очень законное. Может даже та самая история с рысью и магами. А дед, видимо, всё никак не может решиться рассказать. Сюда бы Павлова, тот бы влёт разговорил. Грустно вздохнув, Таня поплелась из комнаты. Навстречу с матрасом протиснулся Серов.

— Через час я обычно пью чай, — тихо произнёс Афанасий Петрович.

Таня лихорадочно соображала, что ответить, но Костя её опередил.

— Мы успеем подготовить доклад с наисвежайшими байками, — отчеканил он.

Афанасий Петрович одобрительно хмыкнул. Таня еле сдержалась, чтобы не кинутся Серову на шею прямо сейчас.

Вскоре оперативники уединились в своей комнатушке и распаковали припасённый сухпаёк на аккуратно застеленный столик — решили быстренько перекусить, чтобы не опоздать к чаю. Зачем им этот разговор с Афанасием Петровичем, ни Таня ни Серов толком не знали, но решили, что в любом случае лучше наладить отношения — не знает про рысь, так про местных что-то расскажет.

Если же мысль Тани про внучку верна, то разговор может уберечь от ошибок. Конечно, Таня сомневалась, что рысь для них смертельно опасна, но глубокие борозды на ниве намекали, что осторожность не повредит.

За чаем поговорили о новостях. Потом Серов рассказал пару баек и уже заканчивал третью или четвертую. Таня толком не вслушивалась, украдкой следила за Афанасием Петровичем — он повеселел, порой, довольно усмехался в седую бородку.

— … Иваныч бегал на четвереньках, громыхая коленями по полу, — завершал Серов очередной рассказ, — понюхал у кровати, под столом. Но ничего не нашёл. Танька только хмыкнула, хитро улыбаясь, прошлась к горшкам с фикусами и выудила эту сумку.

На лицо Афанасия Петровича легла тень задумчивости.

— Ничего не хитро, — вмешалась Таня. — Я ещё сама не знала, где сумка.