Фесмаб

Да ещё вокруг него столько возни: охотники, полиция, и местная стая настоятельно рекомендует волчатам убираться домой. Явно же что-то интересное.

Он открыл дверь в дом и оглянулся.

— Мне кажется, что волки всё-таки чуть разумнее нас, и не стали бы в это совать нос, — нарочито серьёзно сказала Таня. — Кстати о “стаях”, надо бы в нашу позвонить, чо там Зоркий скажет?

— Думаю, он нас поддержит. Но я хочу сначала аккуратно разузнать подробности.

— В магазин?

— Не только.

Пока перекусывали наскоро сваренной гречкой с тушёнкой, Таня вьювом незаметно изучала в коридоре щели между крашеными в коричневый досками пола.

Нашла несколько царапины от когтей, и только у самого плинтуса несколько шерстинок — Афанасий Петрович тщательно прибрался с тех пор. Серов звонил верекам местной Академии, но те сослались на то, что живут далеко и от Назарово, и от вонючей свалки, потому хоть и слышали что-то про странного кота, но в это дело не лезли.

— Вишь, вереки тоже разумнее нас, — заключила Таня на это, назидательно подняв ложку с налипшими зёрнами гречки.

“Это ты к чему?” — спросил по радио Серов с набитым ртом.

— Раз одну глупость мы уже сделали, то стоит сделать ещё.

— Предлагаю за это съесть по ложке. — Костя поднял свою и кивнул ей будто чокаясь. Таня ответила тем же жестом.

Уже за порогом Серов что-то вспомнил, остановился и достал из нагрудного кармана куртки жёлтый треугольник нашивки — знак оператора. Задумчиво повертел его в руке, соображая, вешать его на рукав или нет. Глянул на Таню. Она с треском отлепила свою нашивку “фесмаб” с правой стороны куртки и спрятала в карман.

— Судя по общению с местными коллегами, мы тут пока не официально, — пояснила она.

Серов кивнул и тоже снял нашивку фесмаба.

Во дворе Богдановых, окружённом забором из ярко-голубого штакетника с перекладиной поверху, зеленела облупившейся краской будка с военного грузовика. Над латанной мятой оцинковкой дверью истерично мигала вывеска “магазин”. К загадке рыси с металлическими когтями прибавилась ещё одна — кому предназначается яркая реклама единственного на деревню магазина, или местные теряют его в темноте? Таня решила, что этот секрет можно оставить здешнему фесмабу — должны же они хоть чем-то заниматься.

Дверь скрипнула, пропустив оперативников. Магазин, освещённый единственным окошком и трубкой дневного света, встретил запахом дешёвого курева, будто продавщица недавно дымила снаружи, который дополняло разлитое когда-то пиво, вяленая рыба и нотки несвежей подмерзшей капусты.