Лукоморье

— Точно! Вылей её, Катя, вылей эту гадость и ополосни!

Катерина кивнула, вручила Антону погибший цветок и осторожно вылила стакан в раковину. Тщательно ополоснула и вновь налила из «термоса». Принюхалась, как показал Сергей, взглядом указала Антону — опускай.

Погибший цветок вновь, за те же несколько секунд, исполнился жизни, свежести и бодрости — яркое довольное солнышко на ножке.

На этот раз вздохнули все, у всех во взгляде читался тот же испуганный восторг.

— Живая и мёртвая вода, — сумел произнести Антон.

— Чёрт, как в сказке. Как такое возможно?

Он осторожно открутил крышку «термоса». Он был по-прежнему полон воды. И никак там не поместится шесть стаканов — ну, то есть поместится, но почему всё ещё налито под край? — Что-то тут не так. Тяжёлый, как бочка, и вода не убывает. Откуда она берётся? Почему «живая» или «мёртвая»?

— Надо взять образец, — решительно заявила Катерина. — И той, и другой. И не спорьте. А пока наливайте себе живую и пейте.

6.

На этот раз дописывали недолго.

Выпили они той воды из ведра, и Антон, через полминуты, вдруг съехал с дороги на обочину и повернул назад, к дому бабы Нюры. А трактора, что характерно, уже не было, ну не мог он исчезнуть с такой скоростью! И никто не возражал, не удивлялся, что они едут обратно. Пришли, и едва успели расползтись по отведённым комнатам, сон настиг внезапно, кого где. Только Евгения успела надеть ночную рубашку и улечься, как положено.

И снова забвение. Выпили ещё по стаканчику «живой воды» — никакой разницы, нового не вспомнилось.

— Что-то было в том ведре, из которого он нам налил, — заявила Евгения, любуясь флаконами с образчиком и той, и другой воды. — Что-то, что мы выпили. Наверное, поэтому в голове помутилось. Где баба Нюра? Я лично не собираюсь здесь оставаться. Надо уезжать.

— Зачем она тебе? — Катерина подняла свой рюкзак. — Оставим записку, если нужно.

— Затем что она махала нам... — Евгения осеклась. — Странно. Я не записала это в своём рассказе. Когда мы снова тормознули у поворота, я заметила её в зеркале заднего вида.

Она махала нам руками — ну, то есть, не останавливайтесь, уезжайте!

— Дельный совет. — Антон поднял свой рюкзак. — Баба Нюра?

Ни единого звука в ответ. Сергей приоткрыл занавеску на окне и посмотрел наружу. Тихая, словно вымершая деревня. Ни лая собак, ничего не доносилось снаружи, а форточка, между прочим, была открыта. Подумав, Сергей закрыл её и задёрнул занавеску.

— Ладно, идём.