Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Мертвым не было дела до живых — чему тут удивляться? Как и живым не было дело до мертвых, что попали в этот страшный пустой город.

И я принялся искать девочку с синими, как небо, глазами. Я ходил по улицам, заглядывая в лица прохожих, и каждый раз содрогался: их лица были плоскими, какими-то ненастоящими, лишенными эмоций и осмысленности, а вместо глаз зияли темные провалы.

Людей в городе оказалось так много, что в какой-то момент меня сковал ужас. Найти среди них одну-единственную девочку было все равно, что искать иголку в стоге сена! Я не знал, сколько времени здесь провел, блуждая среди призраков; возможно, снаружи прошла уже целая вечность.

Улицы кишели толпами мертвых людей, на проводах безмолвно сидели призрачные воробьи, а около бордюров качали ветками прозрачные тополя...

И девочек среди них тоже было много. Очень много. Я уже совсем выбился из сил, когда в каше серых тел вдруг блеснуло золото, и я споткнулся, замер на месте, как гончая, учуявшая добычу. «Она!» — пронеслось в мыслях. И я рванул туда, по инерции лавируя между призраками, стараясь не задеть никого плечом, перепрыгивая нематериальные бордюры и парапеты.

..

Девочка стояла ко мне спиной. Я на подлете попытался схватить ее за плечо, но рука прошла насквозь, и я ощутил лишь леденящий мороз, словно зачерпнул воды из осенней лужи.

Девочка заторможенно обернулась и посмотрела на меня пустыми черными глазницами. Я тоже долго в нее вглядывался, силясь разглядеть золотые кудри с бантами, синие глаза и родинки над верхней губой, но увидел только пыльные, как тлен, волосы, серую кожу и дыры на месте глаз.

Она вся была плоской, истершейся, как тряпичная куколка, из которой вытащили набивку.

Однако родинки — они были, ровно две над зашитыми грубыми стежками губами.

— Ты... — я впервые произнес что-то в этом городе, и ветхая тишина треснула, облетая хлопьями, — тебе тут бабушка передала...

И протянул ей монетки. Она посмотрела — если это слово применимо к пустым глазницам — на меня, прижимая к груди такую же призрачную, потрепанную игрушку.

Она смотрела так долго, что у меня засвербело в затылке, и я еле подавил желание сбежать. Призраки стали скапливаться вокруг нас, и некоторые, самые любопытные, склонились ближе, почти касаясь своими нематериальными телами моих лица и рук.

— Возьми, — повторил я умоляющим шепотом.

Девочка опустила лицо и медленно забрала у меня монетки. Поднесла их поближе, словно рассматривая, а затем приложила к черным провалам глазниц.