Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Не было видно ни Мару, ни загона, только мохнатый ковер сине-сиреневой травы, аквариумы с розами и сгрудившийся, нависший клочьями вымоченной в красках ваты космос.

Я обессиленно упал на колени. Потом взял себя в руки — нельзя так просто сдаваться! Надо найти хозяина и во всем разобраться!

Я вернулся в темное нутро дома и подошел к одной из задних дверей. Эх, была не была... я дернул дверную ручку — дверь потянулась легко, как по маслу— быстро вошел внутрь и... вновь оказался в комнате, из которой только что вышел, где из окна на пол падал синий квадрат света, на постели лежало скомканное одеяло, а на улице перекатывались лиловые тени.

— Да что за...

Меня уже по-настоящему прошиб озноб. Я отшатнулся, пока не уперся спиной в дверь. Ни черта не понимаю... было до одури жарко, я был с ног до головы мокрым. Провел ладонью по лицу, стирая липкий пот, и облизал пересохшие губы.

Лоб тут же снова взмок, и по щекам покатились теплые капли. Откуда-то доносился неприятный запах прелой травы и переваренной пищи.

Пришлось зажать рот, гася рвотные позывы. Пот лился рекой, так что мне стало противно — я все тер и тер его пальцами, размазывая по коже липкую густую жижу... да нет же, это не пот, это... слюна?..

Слюна заливала уже и глаза, и я вынужден был зажмуриться. Слепо размахивая руками, точно отгоняя невидимых врагов, мыча и фыркая, я забормотал:

— У-у-ух... прекрати...

Я усиленно тер глаза и одновременно пытался оттолкнуть что-то горячее, мягкое и шершавое, тычущееся мне в лицо.

— Тьфу!

Я приоткрыл глаза, и в них тут же ударил яркий свет — на дворе все еще властвовала ночь, яркая, сиренево-малиновая, но мрак не казался густым, как прежде.

Оттолкнул лезущего в лицо Мару, который все норовил провести наждачным языком по моим волосам. Изо рта у него разило травой и едой.

— Мару!

Неведомо как проникший в дом олень возмущенно заблеял. А я сразу же вспомнил обо всем и, похолодев, вскочил с кровати, пронесся через комнату к распахнутой двери и выскочил босиком в росистую, свежую траву.

Разгоряченное тело обдул ветерок, трепля волосы и донося ароматы пастбища и навоза.

Заря только полоскала небо свекольными разводами у самой кромки леса, и в квадратных озерцах рисовых полей плавали клочья звездного неба и пойманные в ловушку сны.

Мару вышел следом за мной, все еще с пугающей настойчивостью пытаясь пожевать мои волосы. Я нежно отвел его морду и, чтобы не обижать, потрепал по шее.

— Все хорошо, Мару. Уже все, я проснулся. Спасибо.