Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Море лениво и с завидным упрямством забрасывало подолы на песок, но воды в нем было от силы по колено, а большую часть составляли раскаленные зыбучие пески, затягивающие, как болото. Вода была глинисто-кофейной и вязкой, поэтому местные называли море исключительно песчаным.

На маленьком каменном острове стояли ветряки — много ветряков, ловивших залетающие сюда дикие ветры. Те путались в их лопастях, рычали и дергались, и тогда весь ветряк сотрясался, а по городу прокатывалось раскатистое эхо.

Иным ветрам удавалось вырваться из лопастей, и тогда ветряк ломался, рассыпались с сухим скрежетом доски.

В окрестностях летало так много ветров, что в ушах постоянно стоял свист. Ветрами кишела вся пустошь, как кишит червями гниющий труп оленя. Дикие, необузданные и свирепые — их гривы развевались, а тела были такими гибкими, что они способны были пролететь сквозь дырчатые своды скал. Ветры могли сбить с ног зазевавшегося человека и сбросить его вниз, в губительное болото мертвого моря.

Именно по этой причине здешний народ боялся — пожалуй, больше всего на свете — что однажды стая самых свирепых ветров налетит на их город и так сильно ударит по ножкам-подпоркам скалы, что те расколются, и ветры унесут их остров, который больше ничто не будет удерживать на земле, далеко-далеко...

Ветры кружили вокруг Гарркана подобно голодным шакалам, ожидающим подачку. По этой причине покинуть город было так сложно: спуститься на пустошь можно было либо сложной и небезопасной системой лесенок, пронизывающих ножки скалы, либо же на одном из прирученных ветров.

Я мог бы описывать Гарркан также подробно, как поступаю обычно с другими городами, но в нем не было ничего примечательного: унылый и коричневый, он ничем не отличался от раскинувшейся вокруг пустыни. Здесь не было ничего, кроме нескольких десятков домов из крошащегося песчаника, небольшой фабрики, рынка да загона с ветрами. И все это выглядело так, словно вот-вот разрушится: перегородки загона прогнили и местами обвалились, стекла в окнах покрывала паутина трещин.

На жухлой, редкой рыжей траве лежала такая же рыжая пыль.

За весь день на улицах можно было встретить лишь парочку прохожих. Работы здесь не было, вернее, она была всего одна — ловить и дрессировать ветры, как иные дрессируют собак. На ветры надевали ошейники и запрягали в повозки, так что спустя время даже самые строптивые из них становились кроткими и послушными.