Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Местные жители их игнорировали, а некоторые и правда переставали видеть — настолько привыкли. Однако пришлому человеку было некомфортно замечать их постоянное внимание, их горящие глаза и знать, что они постоянно за тобой наблюдают.

Йоми...

Мы с Мару почти бежали по шпалам, и огни далекого семафора горели, как красные глаза упыря. Влажные колоски и ковыль колыхались призрачными кисточками. В мире осталось лишь два цвета — серый и черный, а все остальные были их бесчисленными оттенками.

Свет фонарей пробивался словно из ниоткуда — можно было вообразить, что это светят зависшие где-то неподалеку летающие тарелки.

В белой мути виднелся маслянисто-желтый квадрат, размытый и далекий — окна станции.

По крайней мере, на станции находился живой человек; там я смогу скоротать ночь — или хотя бы продержаться до рассвета. При свете ламп эти йоми не будут казаться такими страшными. Верно?..

Красные огни семафора мигнули... и я расслышал сквозь оглушительное биение сердца вибрацию рельсов и тихий нарастающий гул.

Мару заволновался, пряданул ушами, и я тревожно оглянулся, прикидывая, куда рвануть от приближающегося поезда. И вообще, по какой колее он ехал? В тумане все выглядело одинаковым, все было размыто и обманчиво. Рельсы блестящими лентами устремлялись вперед, а потусторонние огоньки не давали четкого представления о нашем местонахождении.

Гул стал уже вполне различимым, и красные огни фар запрыгали, приближаясь. Я взмок и задергался. Куда бежать: вправо, влево? Времени на раздумья попросту не осталось.

Поезд рыкнул, разорвав ночь грозным раскатом, шпалы под ногами заходили ходуном. На меня дохнуло гарью и смрадом.

Потянув Мару за поводья — откуда только силы взялись? — я буквально в последнюю секунду спрыгнул с ним с путей, и мокрая, липнущая трава тут же обхватила ноги.

Я свалился на спину и попытался отдышаться. Мару взвыл дурным голосом и скаканул прочь, задев меня копытом. Я машинально поднял взгляд на поезд, а поезд, проносясь мимо, зыркнул на меня. Это был один единственный взгляд.

.. но я почувствовал, как с меня будто схлынуло все живое.

Рокоча, черная гусеница его тела проносилась мимо нас еще каких-то полминуты — я только головой крутил, пытаясь разглядеть окошки и сидящих за ними людей, словно разум все еще доказывал мне, что глаза врут...

Хотя не думаю, что у поезда бывают такие челюсти на всю длинную, клыкасто улыбающуюся морду, и такие глаза — красные, круглые, будто фонари, оставляющие в тумане алые ленты отсветов.

Поезд... йоми...