Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Размеры у нее были внушающие: на иллюстрации в книге она казалась куда меньше. А уж ее «лицо»... смотрела она на меня вполне осознанно и провожала цепким взглядом каждый мой шаг.

И не только она — это делала каждая птица. Десятки... нет, здесь были сотни птиц, от крошечных пеночек с зелеными, сверкающими как изумруды грудками, до сорок, удодов и сов в накидке из рябых перьев. На подоконниках, покрытых густым слоем пыли и увитых виноградной лозой, восседали группки воробьев и рыжих соек, а на козырьках — желтоглазые орлы и ястребы.

В небе с пронзительными криками кружили вороны, и я невольно покрылся холодным потом: не очень-то уютно, когда за тобой так пристально наблюдают. Пускай даже птицы.

Их взгляды преследовали меня, впиваясь кинжалами в спину. Мне приходилось идти, постоянно рыская глазами по сторонам: хищных птиц здесь была добрая половина, а уж когти у них о-го-го какие! Раздерут кожу, как старую парчу, а еще всем известна любовь воронов к глазным яблокам...

В этот город я попал совершенно случайно и крайне необычным способом.

Тогда я был еще совсем неопытным путешественником, и если мне подворачивалась возможность сократить дорогу или воспользоваться транспортом, я так и делал. На своих двоих далеко не уйдешь!

Я долгое время брел по бескрайней пустоши, где на много миль вокруг не было ни единого поселения, вообще ни одной живой души; мне встречались лишь черные скорпионы да саксаулы, под которыми я находил вожделенную тень.

Когда я дошел до края пустоши, моим глазам предстал обрыв, будто земная плоть лопнула под воздействием неведомой силы.

Открывшаяся бездна зияла красноватым мраком и дымом.

Я не видел никакой возможности перебраться на ту сторону, а брести вдоль разлома, который тянулся право и влево до самого горизонта, ужасно не хотелось. Я сел на раскаленный песок, вытянув уставшие ноги, смахнул со лба пот и принялся обмахиваться шляпой, глядя на дым, что выдыхала бездна.

Как вдруг дым взмахнул крыльями — огромными, пепельно-серыми, каждое перышко которых было соткано из сумрака.

Пораженный их мощью и размерами, я не сразу заметил килеподобную грудную клетку, соединявшую их воедино, и клювастую голову с черными глазами.

Птица села на край скалы в паре шагов от меня, и поднятая ею волна горячего воздуха и песка ударила по лицу, заставив зажмуриться. Прикрыв глаза ладонью, я пытался сквозьпальцы рассмотреть крылатое создание, а заодно раздумывал: стоит ли мне убегать или хотя бы схватить посох?

Но птица не выказывала агрессивности.