Эрминиды

Так и прошёл день: княжна заперлась в спальне, уже не плакала, просто сидела, обхватив колени руками, приложив к плечу скомканную сорочку, глубоко задумавшись. Слюна вампира снимает боль, но не даёт крови сворачиваться: царапина всё никак не хотела затягиваться.

Князь разнёс чуть не ползамка. Он ломал мебель, рубил гобелены, пинал драгоценные вазы, срывал канделябры… Пару раз подходил к комнате сестры и утыкался в неё лбом, вдыхал просачивающийся сквозь щели запах. Разворачивался, сползал спиной по двери, сидел на полу, закрыв лицо ладонями.

И начинал снова… остановился Влад в галерее, перед портретом, который он приказал перенести сюда из бывшего кабинета отца: ежедневно любоваться на мачеху у князя не было никакого желания. Женщина, изображённая на портрете, не выглядела холодной и надменной, какой он её помнил. Скорее она была… печальной. Князь всматривался в её лицо, и дикая, животная ярость мало-помалу сменялась в нём глухой тоской, в чём-то созвучной выражению на нарисованном лице.

Вампир заперся в кабинете, откупорил бутылку и прямо из горлышка стал вливать в себя её содержимое.

На этот раз – коньяк. Пьянел Влад медленно, так что действо затянулось. Князь Эйзенхиэль укоризненно взирал на сына с портрета. Заметив это, молодой Элизобарра горько расхохотался и поднял бутылку в молчаливом тосте. 

Генрих Зальц ожидал вызова хозяина уже несколько часов – буйство молодого князя просто не могло пройти мимо. 

– Какой она была женой? – спросил Влад секретаря, но глядел при этом не на него, а на портрет отца, занявший место портрета Лоридейль Лейнсборо.

 

– Вы спрашиваете о княгине, милорд? – осторожно уточнил Зальц.

Влад кивнул.

– Она ведь не любила его, – сказал Элизобарра, не отрывая взгляда от напоминающего альбиноса вампира. – Эта стерва вообще любить была не способна.

– Я не очень компетентен в этих вопросах, милорд, – дипломатично отозвался Генрих. – Но… леди Лоридейль никому не давала повода усомниться в том, что она хорошая жена. Она была… – немного поколебавшись, секретарь добавил: – Она была образцовой княгиней, милорд.

– Не то, что моя мать, – заметил тот.

– Это ваши слова, милорд, не мои.

Влад угрюмо кивнул и снова приложился к бутылке.

– А он, – вампир мотнул головой в сторону портрета. – Он получил её и… был с ней счастлив? Если уж она была такой образцовой? Они хоть спали вместе?

– У вас есть сестра, милорд, – флегматично отозвался Генрих, опустив глаза в пол. 

– Я не об этом спрашивал, – угрюмо бросил Влад.