Эрминиды

Мастера школы иллюзии сильно бы удивились, узнав, что используют приёмы, почерпнутые у носферату. Для них это лишь мёртвые слова, или набор формул, которые они заучивают и повторяют бездумно. В лучшем случае пытаются осторожно модифицировать и смотрят, что получится.

– А ты?  

– Считается, что это было своего рода наказанием от одного из Создателей. Первородный свет игнорируют попытки вампира как-то на них воздействовать. Я мог бы выучить слова Истинной Речи, как делают это люди, но без света внутри они останутся пустыми оболочками, не понятными ни одному дракону.

 

 Мелисента ненадолго задумалась.

– Но ведь полотно не может существовать без одного или другого. Если не будет утка, основа просто распадётся на отдельные нити.

– Верно, девочка моя. – Князь ласково погладил дочь по волосам. – И в каждом из нас день и ночь переходят друг в друга, минуя сумерки. Некоторые из вампиров, как и некоторые из драконов, даже начинают это понимать.

***

Северин внимательно оглядел окружающее пространство.

Как он и ожидал, небольшой подвох всё-таки нашёлся: у самого края башни в небольшой узелок сплелись несколько тёплых линий, тех, которые юный маг про себя называл «солнечными», в противовес другим, жирно блестевшим под полной луной. Искажение едва заметное, но Северину предстояло продемонстрировать свои умения принимать трансформу главе клана. Опозориться казалось страшнее, чем умереть, а у адепта и без того не было полной ясности с предстоящей операцией: теоретическое описание содержало несколько пробелов, которые ему не удалось заполнить даже при практических тренировках.

– Мне следует развязать узелок или внести корреляцию на искажение линий при трансформации? – почтительно осведомился лорд Эрлинг.

Эйзенхиэль слегка сощурился, вглядываясь туда, куда указывал Северин. 

– Развяжи, – сказал вампир. – Если сумеешь.

Юноша проделал всё с филигранной точностью. Не дожидаясь дальнейших указаний, высвободил из собственного ментального резерва достаточно энергии, чтобы придать окружающим переплетениям гибкость и резиновую упругость.

Молча, одним волевым усилием, направление которого слегка скорректировали едва заметные движения пальцев, Северин сплёл сеть трансформы. 

– А в кого я должен превращаться? Я читал программный раздел, но чётких указаний на этот счёт так и не нашёл.

«С этим мальчишкой всё не как у вампиров», – думал Эйзенхиэль, всё ещё безуспешно косясь в сторону устранённого узелка. Для носферату там была одна лишь чернота.