Эрминиды

Зато об истории названия новоиспечённой гостиницы он мог разглагольствовать долго и на публику: благо шкура пресловутого тигра, небрежно брошенная однажды на пол господином Хашшемом, красовалась перед камином, и любой желающий мог (если заказал у хозяина хотя бы кружку пива) собственными руками её потрогать.

«Да, – говорил сам себе Клаус, – настали другие времена!»Конечно, у него останавливались не графья и герцоги, но, по крайней мере, чистая публика.  Тогда как в ту памятную ненастную ночь…

Громовые раскаты сотрясали хлипкие стены ночлежки, когда в дверь ввалился насквозь мокрый посетитель.

– Мест нет! – недружелюбно буркнул хозяин, уже сосчитавший дневную выручку, и собиравшийся отойти ко сну. Однако высокий мужчина с длинными спутанными волосами не обратил на это заявление особенного внимания и подошёл к стойке. – Я же сказал, – раздражённо начал было хозяин, однако незнакомец так грохнул кулаком по столешнице, что в полированном дереве осталась вмятина.

– Ты что, правда, думаешь, я сейчас попрусь другой притон искать? Мне просто нужно выспаться и обсохнуть.

Приподняв огарок свечи, Клаус по достоинству оценил как залитую кровью куртку, так и внушительных размеров меч, висевший у незнакомца за спиной. Порывшись в кармане, мужчина наощупь извлёк оттуда самую мелкую монетку. На тёмном дереве стойки блеснуло почти мифическое для столь скромного заведения серебро.

«Вот эт-то здорово – подумал Клаус. – Ограбил он, что ли, кого? А не пустишь, так и жди…» Домовладелец нервно сглотнул.

– Разве что в подвале лежанка найдётся, – нерешительно пробормотал он. – Вот только не уверен, удовлетворит ли господина…

– Я же сказал – наплевать, – почти прорычал пришелец, рукой отжимая воду из длинных волос. 

У служанки, провожавшей его в подвал, он потребовал горячей воды и полотенце. Нервно переглянувшись с хозяином, она раздобыла требуемое, хотя и пришлось повозиться: обычные завсегдатаи Клауса мылись разве что под дождём.

– Чтоб завтра были чистые.

И, не обращая ровным счётом никакого внимания на прочих обитателей ночлежки, самым респектабельным из которых был городской юродивый, уснул прямо на полу, положив сумку под голову. Спал он, вроде бы, крепко.