Эрминиды

 

Лорд-вампир Мюнхес, по совместительству бургомистр Вейтолия, с уважением обозревал результаты деятельности юного воспитанника главы клана. 

– Просто уму непостижимо, что он один уложил столько народу. Я насчитал четыре магистра магии. Эх, жалко, что опоздали… из мальчишки мог бы быть толк…

 – Он ещё не умер, – глухо из-за опущенного забрала сообщил князь Элизобарра, поднимая тело с земли.

– Да, но с такими ожогами не живут, – резонно возразил его собеседник. – Особенно люди. Даже вампир…

– Он ещё жив, – упрямо повторил Эйзенхиэль.

И лорду-вампиру оставалось лишь смиренно склонить голову:

– Да, милорд.

– Лайта! – обратился князь к маячившей неподалёку голограмме: леди Тандер в атаке не участвовала. Её задачей было страховать главу клана. – Открой мне портал. У меня руки заняты.

***

– Спокойно, молодой человек! Не делайте резких движений. 

– Генрих? – едва слышно просипел Северин.

– Вы совершенно правы, юноша. Это я. Предвосхищая ваш следующий вопрос: вы лежите в своей постели, в замке Эрлинг.

– Я… не вижу ничего.

– Ваше лицо очень сильно пострадало. Как, впрочем, и всё остальное. Но не волнуйтесь. Врач утверждает, что глаза в порядке. Дней через десять можно будет снять повязки.

Больной молчал. Прождав некоторое время, секретарь князя Элизобарры наклонился к нему и участливо произнёс:

– Хотите ещё что-нибудь узнать?

– Нет, – последовал лаконичный ответ. Лорд Эрлинг чувствовал, что ещё слишком слаб для осмысления произошедшего.

Все переживания он решил оставить на потом. А пока просто уснул.

Молодой растущий организм отвечал на лечение с живостью, достойной регенерации низшего вампира, но, тем не менее, прошло несколько месяцев, прежде чем Северин почувствовал себя вполне здоровым. Тогда же его навестил глава клана.

Эйзенхиэль не удосужился заранее известить о своём визите. Однажды он просто вошёл в кабинет лорда Эрлинга, заставив того остолбенеть от неожиданности. Окинув бывшего воспитанника одним невозмутимым взглядом, вампир небрежно провёл большим пальцем по следу молнии на левой щеке юноши, причинив резкую боль – нанесённая собственным главой клана рана заживала заметно хуже прочих.

Князь Элизобарра усмехнулся. Немного криво. Но ничего не сказал, а развернулся и направился к двери.

– Эйзенхиэль! – Северин был так поражён этим неожиданным появлением, что не сразу нашёлся, что сказать. – Я… 

Князь Элизобарра остановился, но так и не обернулся.