Страх

Очевидно, монолог был записан на диктофон не целиком. Иногда отрывки следовали друг за другом без всякой связи, как фрагменты больного сознания.

…Я ужинал с двумя очень красивыми женщинами, это была пища на основе жиров и медленных сахаров. Потом я попросил одну пойти поспать, а другую поплавать в бассейне до изнеможения. Через шесть часов я вскрыл им желудки, чтобы узнать, чье пищеварение оказалось лучше… Мне понравились их взгляды… Они казались удивленными…

Люси внимательно слушала, свернувшись в клубок среди диванных подушек.

Она была не из тех, кого можно легко запугать, но на этот раз даже у нее волосы встали дыбом. Тембр, жестокость и извращенность слов, бредовые идеи. Но ее мозг сыщика заработал снова: к кому обращался этот монстр? Что побудило его поведать о своих «подвигах» на диктофон?

Теперь рассказчик описывал мучения, которым подвергал бедных женщин, как он привязывал их, пытал, вспарывал им животы, выпускал внутренности. В его голосе звучало наслаждение, он явно смаковал все это.

А еще гнусное самолюбование.

…попытался сделать светильник с помощью крови и прочих ингредиентов. Кости, превращенные в золу и смешанные с вином, обладают превосходными целебными свойствами. От эпилепсии помогает мох, собранный на старых черепах… Пот мертвых женщин я тоже собирал и хранил вместе с жиром в баночках из-под малинового варенья… Я всегда любил малину, особенно очень красную, почти черную. В молодости я насаживал ее ягоды на колючую проволоку и смотрел, как из них медленно, по капле сочится сок.

Это напоминало мне маленьких котят, плачущих кровавыми слезами…

Запись закончилась. Наконец-то.

Люси вырвала наушники из ушей и глубоко вздохнула. Ей было не по себе. Она вернула на место настольную лампу, чтобы в комнате стало светлее, и посмотрела на входную дверь в глубине. Год назад, вернувшись из России, они с Франком пообещали друг другу держаться подальше от всяких ужасов, чтобы перестать жить в вечном страхе, что один из них может не вернуться.

Разве они оба не достаточно страдали?

Пока еще можно перевернуть страницу. Забыть.

Но посреди всего этого непроглядного мрака Люси чувствовала себя до странности живой. И так было всегда. Хотя ее собственную жизнь и жизнь ее близких разрушила как раз эта мрачная одержимость.

Она еще раз, с закрытыми глазами, прослушала запись, запоминая каждое слово, каждую интонацию. Потом положила диктофон на место. Ее рука слегка дрожала. Усталость, нервы.