Днем с огнем

После открытия в том казино чай крупье принимали только «натур-продуктом» - тем, что можно было купить в баре, то бишь шоколадками, соками и алкоголем. И попросил передать на словах: «У малышки есть яйца».

У малышки просто были проблемы с инстинктом самосохранения, а шампанское было распито по утру всей сменой. Бартош не жадная, и к алкоголю относится с прохладцей.

Когда я вышел из раздевалки, Ира, сегодняшний пит-босс, уже раздавала назначения по столам.

- Бельский! – махнула рукой она, завидев меня.

– Я в курсе про ваши договоренности, но ты идешь дилером на первую рулетку. Шаева отдыхает.

- Может, пусть почипует? – если Ирина хотела меня огорчить, то это она крупно промахнулась.

Тянуть Овцу до высокого звания дилера я не рвался, а рулетка – мой любимый стол.

Девчонке сидеть в стаффе бесполезно, это только опыт просиживания зада принесет, а так хоть пальцы разомнет.

- Ладно, - пит-босс выгнула бровь, но не стала никак комментировать мое предложение.

– Тогда Маленький на отдыхе.

Это даже не прозвище, а настоящая фамилия вихрастого очкарика. Впрочем, его уже успели окрестить Гигантом, то ли от противного, то ли у кого-то с чувством юмора беда.

- Ир? – заглянул в стафф Антон, второй сегодняшний пит-босс.

Та махнула папкой, напомнила про пять оставшихся до смены минут и вышла.

Эти двое забавно друг дружку дополняли: коротко стриженная, никогда не красящаяся, слегка мужиковатая Ирина, и мягкий, ухоженный Антон.

Из них двоих маникюр делал как раз Тоха, Ира на это плевала, как и на должностные инструкции на сей счет. Зато Антон влет считал выплаты по устным ставкам любой сложности. Именно он учил нас считать комплиты. А Ира была «свой парень». Она дымила в окно мужской раздевалки (женская упиралась в менеджерскую и зал, там окон не было), крыла матом как заправский сапожник, и лихо решала любые конфликты.

- Пять минут, пять мину-ут, - пропела ей вслед Обуреева.

– Шифоньерчик, ты свою Овечку от тела на отпускаешь теперь ни на миг? М-м, а это правда, что тебе разрешено делать с ней все-все?

Оленька зарделась, я привычно проигнорировал нашу язву.

- Он-то Шифоньер, а у тебя пустая антресоль, - без намека на эмоции высказала Бартош, откладывая книгу на уголок спинки дивана. – И эхо, эхо, эхо...

У нас прекрасный, дружный коллектив. За некоторыми исключениями, вроде Майи.