Кулинар

Старичок-профессор покивал одобрительно и Горо метнулся обратно к своей печи. Подошла пора закладывать первую порцию мяса.

— Что это? — Ведущий подозрительно смотрел на тарелку.

— Это? Это, мой друг, деликатес. Вряд ли вы сможете найти в Токио место, что бы попробовать такое. — Глава жюри аккуратно посолил один из золотистых кубиков и отправил его в рот. Подвигал бровями и задумчиво выдал, — великолепно!

— Какой странный, ни на что не похожий вкус, — устроитель популярного шоу тоже решился и сейчас пытался понять, что же у него во рту.

— Говядины? — Старичок мелко и несколько дребезжаще рассмеялся, — нет уж, это и не говядина вовсе.

— Свинина? Тоже нет, тогда что, не курица же?

— Это баранина, мой друг.

— Баранина?! Где же, интересно, наш юный соискатель нашел в Токио баранину?

— А он вообще подошел к процессу весьма ответственно. Не удивлюсь, если окажется, что часть ингредиентов юноша заказал по интернету.

— Как же называется то, что мы сейчас съели, профессор-сама?

— Ши-ка-вар-ки.

***

Горо трудился, как проклятый. Он уже заложил морковь, растер в ладонях приправу и засыпал ее тоже. Сунул в варево две головки чеснока, красный перчик и айву. Подлил воды, и дождавшись закипания убавил жар. Можно было немного перевести дух. Руки работали автоматически, голова была свободна. Некстати вспомнилось, как вчера он зашел на один из сайтов. Хотелось развеятся и Жирдяй решил послушать частушки. Все-таки волшебный язык. Какой-то неизвестный автор изобразил необычайно полшлый куплет, как хокку.

Открыты сегодня окна

В доме матушки жены моей...

Чтобы ей показать?

(Мимо тёщиного дома просто так я не хожу...)

Внутренне хохоча Горо подумал, что прочти он сейчас этот текст вслух и окружающие врядли оценит заложенного смысла. Для этого надо знать оригинальный текст во-первых, и иметь соответствующую ментальность во-вторых. А жаль, строки получились четкие и лаконичные, в лучших традициях японской классики.

***

Один из операторов прочно прописался возле стола молодого претендента. Он уже отснял великолепные кадры того, как юный повар резал морковь на тонкие, длинные брусочки. Нож в руке толстяка временами попросту исчезал из виду. Впечатление это производило феерическое. Казалось корнеплод сам распадается на аккуратные части. Сейчас же камера нацелилась своим объективом в котел.